Да и страшно как-то. Вдруг у неё сердце не выдержит. Она же меня похоронила… Не будь я калекой, обязательно бы разобралась с Игорем. Я бы это так не оставила, наказала бы его. До президента бы дошла, но этого гада за решётку бы засадила. А сейчас что я могу на инвалидной коляске?.. Даже если до полицию доберусь, где гарантия, что деньги моего мужа не помешают ему довести задуманное до конца? У меня голова лопается от всех этих мыслей…
– Дочка, да плюнь ты! Живи здесь. Васька приезжает к нам очень редко. Ну, побурчал и забыл…
Я подъехала к Прасковье, обняла её за талию и прошептала:
– Спасибо.
Следующие две недели прошли спокойно. Днём я перебирала травы, вязала веники, а вечером выезжала во двор, дышала лесным воздухом, любовалась закатом и разговаривала с Прасковьей по душам… Однажды опять приехал Василий на своей ржавой «копейке». Увидев меня, очень сильно обрадовался. Я удивилась такой реакции.
– Наташенька, как жизнь молодая? – Василий даже попытался меня поцеловать.
Я насторожилась и чуть слышно ответила:
– Нормально.
– Отгадай, что я тебе привёз? – Василий держал руки за спиной и был так возбуждён, что мне стало не по себе.
– Не знаю.
– Эх ты, а я думал, ты сообразительная. Я так старался, а ты оказалась совсем неромантичной особой. – Василий положил мне на колени скромный букет роз и коробку шоколадных конфет. – Вот, – улыбнулся он, показав гнилые зубы. – Рада?
– Очень неожиданно, – честно призналась я.
– Просто я осознал, как тебе тяжело. Ты такое пережила и совсем одна… Прости меня, пожалуйста, за то, что я в прошлый раз вёл себя как дурак. Мне очень стыдно! – Василий повернулся к застывшей, как статуя, бабушке: – Ну как тут, вообще, жизнь у вас?
– Всё хорошо… – испуганно ответила бабка и тут же поспешно добавила: – Наташа очень много работает. Целыми днями мне помогает. Вон сколько веников связала. Дед в выходные поедет продаст. Деньги какие-никакие выручим.
– Бабуля, ты же всю жизнь сама с делами справлялась. Чего это её работать заставляешь?!
Зачем?!
– Как зачем? Чтобы ты потом не попрекал, будто Наташа тут у нас задарма хлеб ест.
– Дурак был! Я же извинился. Ты давай Наташу прекращай работай грузить. Она всё-таки инвалид. Чего ты из неё рабыню делаешь?
– Да мне нетяжело.