— Не могу, — наконец отвечаю я, вытирая руки и осматривая себя в зеркале. Нижняя губа распухла, а по середке треснула. Сегодня я отделался легко, чего не скажешь о другом парне. — У меня ранний рейс.
Наш рейс только в полдень — я просто не хочу, чтобы она оставалась.
Скрестив руки на голой груди, я прислоняюсь к дверной раме и смотрю, как она забирается под одеяло. Ну уж нет, тут она не останется.
— Тебе, наверное, уже пора.
Я поднимаю ее платье с пола и держу его перед собой, чтобы она не видела выражения моего лица — некоторые мои майки больше, чем это.
Я бросил ей платье. Это все, что на ней было — ни лифчика, ни трусиков.
Черт, это должно было заставить меня задуматься, нет?
Я натягиваю боксеры обратно и упираю руки в бока, наблюдая за ней. Жду. Она ничего не делает, просто смотрит на меня широко раскрытыми голубыми глазами.
Я почесываю голову. Покачиваясь с ноги на ногу, я пару раз стучу по ладони кулаком, выщелкивая при этом языком ритм и жду, пока она, блять, что-нибудь сделает.
Как же это неловко.
— Можно я здесь переночую? — наконец пищит она.
Опять этот вопрос.
О, подождите, так и есть. Приз — восьмизначная зарплата капитана команды «Ванкуверские гадюки».
Мой ответ всегда неизменен.
— Я не ночую с девушками.
— Но я… — вздрагивает ее подбородок, а в глазах появляются слезы. Ради всего святого. Я не могу справиться с женскими слезами. Мы познакомились всего два часа назад, из-за чего она плачет?
— Я думала, мы хорошо поладили. Думала, может быть… я думала, что нравлюсь тебе.
— Мы классно провели с тобой время сегодня вечером, — справляюсь я, проводя рукой по затылку. Секс был на твердую семерку из десяти. — С тобой было весело.