В ту ночь она спала в пижаме и заставила меня держать руки при себе.
— Я едва дышу, Картер, и я определенно не могу наклониться.
— О, нет, — в последнее время, когда я пытаюсь ее успокоить, мне удается зайти довольно далеко. — Что ж, тогда нам, вероятно, следует вытащить тебя отсюда как можно скорее. — Я демонстративно оглядываюсь в поисках выхода или, может быть, уборной. Чем дольше я смотрю, тем меньше это похоже на шоу. Я отведу ее в какое-нибудь уединенное место прямо сейчас, черт возьми.
— Это платье стоило непристойную сумму денег. Ты не сорвешь его с меня. Никогда.
— М-м-м, — это мы еще посмотрим. Я заплачу за то, чтобы его сшили обратно, если понадобится. — Планируешь надеть его снова, не так ли?
На лице Оливии появляется эта дерзкая ухмылка, когда ее руки обвиваются вокруг моей шеи, она притягивает меня ближе.
— Да. Когда я выйду замуж за своего второго мужа.
— Непослушная девчонка, — я провожу ладонью вниз по ее спине, обхватывая нежную округлость ее попки, слегка сжимая ее.
— Вы понимаете, что все двести с лишним гостей могут видеть вашу руку на моей заднице прямо сейчас, верно, мистер Беккет?
— М-м-м. Мне это нравится, миссис Беккет. Пусть они знают, что вы моя.
Оливия фыркает моим любимым смешком.
— Думаю, в этом и был смысл свадебных клятв, свидетелями которых они сегодня стали.
— Мои руки по всему на твоем сочном теле — это лучше. Еще лучше, если на твоем лице.
Голова Оливии запрокидывается назад, ее веки закрываются, когда она сотрясается от смеха.
— Не могу поверить, что люблю тебя так сильно, — говорит она мне с тихим вздохом, прежде чем прикоснуться к моим губам.
— Думаю, что я не могу любить тебя больше, чем сейчас, но завтра ты докажешь, что я неправ, как делаешь это каждый день.
— Ты слишком милый, — ее губы касаются моего уха. — Когда ты не ведешь себя как маленький говнюк.
Я мягко смеюсь, прижимая ее к себе, шепчу ей на ухо последние несколько слов нашей песни и коверкаю последнее, потому что мне нравится быть с ней маленьким говнюком время от времени.
Мы занимаем свои места за главным столом, и Оливия вытирает глаза на протяжении всех поздравлений, когда мы слушаем речи наших друзей и семьи. Когда Хэнк произносит лишь половину своей речи, она уже совсем не контролирует свои эмоции.