– Может, и лежит!
– Выйди, посмотри.
– Ну, может, и не лежит…
– Никого там нет. Ваша стрельба ущерба бандитам не нанесла. Трудно попасть в движущуюся цель в темноте. Но зато вы их напугали. Так что все равно молодцы!
Савельев полез в шкаф за бутылкой коньяку, но был разочарован.
– Ой! Прямо в нее угодили. Алексей Николаевич, вас и угостить теперь нечем.
– Рано пока. Мы с господином Рощиным пойдем в разведку. Готовы, Рощин? А то жалели, что опоздали на веселье.
– Готов, ваше высокоблагородие.
– Зачем, Алексей Николаевич? – побледнел помещик.
– Никого они не дожидаются, а летят по шляху что есть силы. А выйти нам надо, чтобы проверить.
– Проверить?
– Да. Тот, в кого я попал первым выстрелом, далеко уйти не мог. Если жив, то возьмем в плен. Будет язык. Если помер уже, обыщем тело – вдруг какие подсказки найдем? Это для вас, Сергей Ильич, все кончилось. А нам завтра остальных искать!
Надворный советник взял керосиновую лампу и смело вышел с ней в темноту.
Они нашли тело в ста саженях от дома. Человек лежал на дороге, рядом стояла лошадь. Надворный советник подошел, посветил.
– Черкес! – воскликнул агент.
– Скорее, осетин, – поправил его Алексей.
– Но он в свитке!
– Ну-ка распахните ее.
Рощин дернул за полу, и под свиткой открылся горский бешмет. На поясе виднелся большой кинжал.
Тут человек застонал и открыл глаза.
– Живой, гнида! – отскочил екатеринославец.
– Ну, недолго осталось, – успокоил его Лыков. – Взгляните на голову. Несколько картечин угодили. Как только мозги не вылетели?
Сыщики обыскали раненого и нашли при нем пачку бумаг. Потом взяли за руки за ноги и потащили в дом. Особо с разбойником не церемонились и медицинскую помощь оказывать не торопились. Горцы – упрямый народ. Вряд ли на допросе умирающий абрек выдаст сообщников. Пусть подыхает…
В доме пленного кое-как перевязали, но он не приходил в сознание.