Вот скажи, сколько ты платишь своему Титусу? Больше, чем мне царь-батюшка?
– А ты какое жалование получаешь?
– Восемь тысяч плюс столовые и квартирные. Еще что-то на дрова и свечи.
– И сколько выходит на круг?
Зволянский стал считать в уме, но сбился и перешел на бумажку.
– Так… Тринадцать тысяч.
Лыков подумал-подумал и сказал:
– Понимаешь, я и сам точно не помню, сколько плачу этому мошеннику. Но, конечно, с тантьемами у него выходит больше.
– Вот видишь! – дико заорал директор. – Больше! Какой тебе после этого отпуск? Граф Монте-Кристо!
Надворный советник понял, что Ветлугу он увидит нескоро.
– На, – Зволянский немного успокоился и взял со стола те самые бумаги. – Накопились, пока ты стремижки уплетал с угрями.
– Так вместе уплетали, – не удержался сыщик.
– Молчи. Дел уйма, а он все о своем думает… Изучи и вечером приходи на доклад. Особенное внимание обрати на отношение градоначальника об антропометрической станции. Не смею задерживать.
Эпилог первый
В конце августа того же 1898 года Лыков сидел у себя на Моховой и лениво просматривал газеты.
Внимание его привлекла заметка в «Новом времени». Называлась она «Венчание в Южно-Китайском море». Ну-ка, неужели?
Действительно, в заметке сообщалась долгожданная новость. На пароходе «Саратов» ехали на службу во Владивосток войска. Капитан квантунской крепостной артиллерии Москвин подал рапорт начальнику эшелона полковнику Холодовскому о желании вступить в брак.