Но сыщик так врезал ему под дых, что того пару минут выворачивало наизнанку. За это время пришел в себя главарь. Лыков поставил всех троих на колени и принялся допрашивать.
– Значит, описываю перспективу, – начал он. – Вы мне говорите, кто вас подослал. С подробностями. Ежели вздумаете молчать или врать, бью жутким боем, пока не скажете.
– А вдруг не сознаются, Алексей Николаич? – ехидно спросил Титус.
– Тогда, Яков Францевич, я их замордую до смерти.
– Неужели всех троих? – продолжил Яан.
– Нет, одного оставлю.
– Так он ведь тебя же и выдаст следователю.
– Один не выдаст. Кто ему поверит, что надворный советник Департамента полиции людей убивает? Опять же, нас двое. Уважаемые люди. А он один и бандит. Нет, нам поверят, а не ему. Видишь ножи с кастетами? Напали на нас, сволочи, и хотели ограбить. Пришлось жизнь спасать. Годится, Яков Францевич?
Титус прошелся перед пленными, глаза его горели злобой.
– Вы, твари! Это мой товарищ, зовут его Лыков. И служит он действительно в Департаменте полиции.
Тот мотнул головой:
– Пугай свою бабушку! А я уж пуганый…
Титус отошел в сторону и сказал:
– Ну, Алексей Николаевич, покажи себя.
И Лыков показал. Двое других бандитов не смогли смотреть без содрогания, как мутузят их начальника.
– Уф, утомился, – прекратил он расправу через несколько минут. – Дай маленько отдохнуть, и продолжим.
Пленные сделались белее мела. Вокруг ни души, главарь лежит весь в крови, а эти двое не намерены останавливаться. Надворный советник взял парня с чирьем за волосы и неожиданно легко оторвал от земли. Тот завизжал от боли. На крик выскочил из кустов садовник, но увидев, что творится, тут же юркнул обратно.
Держа налетчика на весу, сыщик спросил:
– Ну?
И замахнулся.
– Я скажу, скажу!
Поставленный на землю пленник торопливо заговорил:
– Нас послал Ярышкин. Велел, значитца, спровадить евонное степенство, брата убитого Язепа.
– Зачем?
– Чтобы под ногами не путался.
– Кто убил Язепа Титуса?
– Сами ищем, ваше высокоблагородие. И не можем найти.
– Что значит сами ищете?
– А он от нас дуван[27] утаил.