Эта брюнетка определенно имеет характер, но почему тогда позволяет с собой так обращаться своему жениху? Может, у нее какие-то психические проблемы? Или она мазохистка в принципе? Хотя, наверное, мазохизм – это и есть психологические проблемы. Или нет?
Неважно. Хлоя для меня – загадка. И я точно не собираюсь ее разгадывать.
У меня нет ни сил, ни желания, ни времени на это.
– Какой кофе ты пьешь? – спрашиваю я, заметив выходящую из ванной Хлою.
На ней моя футболка, которая едва прикрывает ее ягодицы. Она вытирает мокрые волосы полотенцем, не поднимая при этом на меня взгляда.
– Черный. Без всего."
"Киваю и поворачиваюсь к кофемашине, затем бросаю в нее капсулу и подставляю кружку. Через несколько секунд ставлю кофе перед Хлоей, усевшейся за барную стойку. Она все еще не смотрит на меня. Просто обхватывает обеими руками кружку и подносит к губам, после чего делает глоток и наконец поднимает на меня глаза.
Облокачиваюсь на барную стойку напротив нее и пристально наблюдаю за ней. В ее взгляде – пустота.
Тяжело сглатываю и решаю начать с самого простого вопроса:
– Все ли ты помнишь со вчерашней ночи?
С ее губ срывается вздох. Она опускает кружку на столешницу и тихо отвечает:
– Я ведь не была пьяна настолько, Эштон. Я помню все, кроме того, как оказалась здесь.
– По дороге в бар ты уснула. Вероятнее всего, подействовало обезболивающее. Я просидел несколько часов с тобой в машине, но ты по-прежнему спала. Наступило утро, и мне уже нужно было гулять с Чендлером, поэтому я решил привезти тебя к себе в квартиру.
– Да, спасибо. – Она делает еще глоток кофе. – То есть мои органы тебя не интересуют?
Уголки моих губ дергаются в подобии улыбки.
– Определенно нет.
– Плохо.
– Плохо? – переспрашиваю.
– Очень плохо, – кивает она. – Если ты решишь разобрать меня на части, Фрэнк уже не сможет убить меня.
Я стискиваю зубы. Но осознаю, что лучше не давить на нее, поэтому не произношу ни слова.
– Так как он попал в участок? – удрученно выдыхает она.
– Пока тебя осматривал доктор, я позвонил своему отцу. Он владелец одной хорошей охранной компании, парни из которой тут же приехали по адресу и забрали ублюдка… – Откашливаюсь. – Прости, то есть твоего жениха… – выдыхаю я, пытаясь сделать так, чтобы моя злость не вырвалась наружу, а тон так и оставался мягким. – В участок, где он пробудет дозволенные законом сорок восемь часов.