Пока девушки занимаются греческим салатом, Омир рассказывает мне о том, как правильно готовить греческую мусаку. По описанию мусака схожа с итальянской лазаньей: готовится слоями с соусом бешамель. Так что, думаю, Эбби будет в восторге, когда я вернусь из отпуска с новым рецептом.
Беру из миски баклажаны и нарезаю их тонкими круглыми ломтиками, затем обжариваю их на сковороде. В это время Омир успевает нарубить лук и отправить его вместе с фаршем на другую сковороду. Он командует мне добавить к нему пряности и вино, пока сам занимается приготовлением пюре из томатов.
Приготовление мусаки и салата сопровождается интересными историями Афродиты и Омира о греческой кухне и культуре в целом. Мы много смеемся, болтаем и ведем себя непринужденно, а затем, когда Омир достает мусаку из духовки, а Афродита ставит в центр стола большую миску греческого салата, садимся за сервированный Хлоей стол.
– Выглядит так аппетитно, – восклицает Хлоя."
"– Вы постарались, – громко смеется Омир.
– Так а что за секретный ингредиент в греческом салате, Афродита? – интересуюсь я, ведь ничего секретного в приготовлении салата я не заметил.
Омир и его жена загадочно переглядываются, а затем губы Афродиты озаряет широкая улыбка:
– Любовь. Это и есть секретный ингредиент.
На этих словах встречаюсь с Хлоей глазами, и она тут же отводит взгляд, нервно прикусывая губу.
Да. Определенно было бы легче.
Но, видимо, мы охренеть как любим сложности.
Остаток дня за разговорами пролетает слишком быстро. Ресторан заполняют греки. Вино разливается по бокалам. А из динамиков звучит громкая музыка.
И это меня пугает.
ГЛАВА 18
ROZEI, LUH KEL – O-O-O LA LA
ЭштонМеня будит громкий звонок моего телефона. Смотрю на настенные часы, которые показывают половину девятого утра, и издаю стон. Ну какого хрена? Тянусь к прикроватной тумбочке и вижу на экране имя сестры. Раздражительность сразу сменяется ужасом (вдруг она уже рожает?!), поэтому я взволнованно отвечаю на звонок:
– Ты рожаешь?
Эбби цокает.