Затем чуть подняла голову, оценив тренированный торс и широкие плечи того, кого называли властителем трех миров.
Затем уставилась ему в лицо.
Он был молод и удивительно хорош собой. Причем его привлекательность была совсем иной природы, чем у Вестера Карвайра, – мужественная и суровая. Это чувствовалось во всем – в уверенной линии губ и подбородка, в горделивой посадке головы, в каждом его жесте и слове.
К тому же в нем было что-то такое, от чего у меня сразу же перехватило дыхание, а по телу пробежала, беря начало в области сердца, горячая, тревожная волна.
И я отвела глаза. Растерянно уставилась на концы атласных туфель, пытаясь прийти в себя. Собственная реакция на властителя трех миров, холодного и недоступного Хозяина Драконов, показалась мне довольно странной.
Не выдержав, повернула голову еще раз, потому что он… Он казался невероятным по силе магнитом, неотвратимо притягивающим мой взор.
Король надолго задержался возле Гаэлы. Видимо, снова произнес комплемент, на что та поблагодарила его бархатистым голоском с едва заметной хрипотцой.
Наконец, добрался он и до нашего конца. Остановился рядом с Минией, невероятно прекрасной в своем небесно-голубом наряде, открывающем… Гм… Много чего открывающим!
Куда больше, чем платье, подаренное мне принцем Вестером.
И Эйдар Карвайр не прошел. Спросил ее имя, заявив, что этот наряд ей очень к лицу. Миния что-то пробормотала – запинаясь, взволнованно, – но король уже пошел дальше.
– Ниже! – прошипела мне в спину вездесущая леди Элисенда, и я послушно присела в реверансе.
Размышляла, что буду делать, если Эйдар Карвайр обратит на меня внимание. Поблагодарю его таким же срывающимся от счастья голосом, как и остальные? Или же промолчу, потому что с каждым его шагом меня все сильнее охватывало оцепенение.
При этом я чувствовала неистовое желание заглянуть ему в глаза.
Но не смогла.
Не нашла в себе силы ни пошевелиться, ни стряхнуть с себя непонятный ступор, а когда он оказался рядом, то, кажется, еще и забыла, как дышать.
Впрочем, волновалась я совершенно зря."
"Ни на меня, ни на Одиль, ни на Арлетту с Зеной король внимания не обратил.