Энджел почти бежала за ним. По лицу поняла: что-то случилось, но не стала спрашивать.
Теперь уже издалека были слышны громкий смех и чужая речь. А потом лошадиный зов, резкий и пронзительный. Плач непонимания: почему Астер оставил его?"
"Астер не обернулся. Он шел все дальше, чтобы не видеть и не слышать того, что будет происходить. Орион признавал только его голос, его запах, его жесты и даже силу, с которой Астер обычно держал в руках уздечку. А теперь… Значит, придется ему привыкнуть.
Голоса снова смеялись и шутили.
— Своенравный, очень своенравный, — донесся до Астера голос Сойера.
Орион в этот момент издал пугающий затравленный звук, словно умоляя Астера вернуться. И он хотел. Буквально видел, как врывается туда, вломив каждому, кто посмел прикоснуться к его коню. Но взрослые так не поступают — нельзя просто прийти и забрать то, что тебе не принадлежит.
«Это просто бизнес, — сказал ему Линч. — Ничего личного».
Отойдя на достаточное расстояние, чтобы Орион его не увидел, Астер наконец остановился. Усевшись на тюк сена, он уперся локтями в колени и прикрыл глаза. Энджел молчала.
Орион снова жалобно заржал. Так громко, что они оба одновременно вздрогнули. Сойер нацепил на его спину седло, и теперь новый хозяин, забравшись верхом, принялся дергать за повод. Видно было плохо, обзор частично закрывали другие лошади. Слышались крики конюха, пытающегося справиться с Орионом, недовольная речь, ругань на чужом языке.
Отвернувшись и стиснув зубы, Астер со всей силы сжал кулаки, впиваясь пальцами в сено. Энджел осторожно положила свою руку поверх его.
Борьба длилась еще несколько минут, а потом коня все-таки усмирили, увели, и стало тихо. Астеру показалось, что вместе с этой тишиной у него оторвали кусок сердца.
— Лошади — это болезнь, — совсем тихо произнесла Энджел.
— Затяжная и неизлечимая, — ответил Астер.
— А уходя, они оставляют в сердце дыру размером с себя, — как будто точно зная, что он сейчас чувствует, закончила девушка.
Астер повернулся в ее сторону.
— Как его звали? — спросил он.
— Ее, — ответила Энджел. — Ее звали Лав.
«Любовь». Отличное имя для лошади.
С тяжелым вздохом он откинул голову назад, закрыв глаза. Чувствуя себя побежденным как никогда. Судьба переиграла его снова.