— Н-да, а я надеялся его патлы пообкорнать, а то что-то он в нашу семью не вписывается. — Дед почесал бритый затылок и, снова крякнув, уселся в кресло.
Логан-младший поймал свое отражение в мутном стекле кухонного окна и отметил, что отрастил волосы достаточной длины, чтобы услышать в свой адрес критику, но недостаточной, чтобы за ним гонялись по участку, как за кабаном. На лоб падала одна-единственная черная кудряшка, а затылок почти не оброс, и даже линия волос у шеи еще была вполне ровной.
— А бездельник где? — поинтересовался дед с таким сарказмом, что сразу становилось ясно: ответ он точно знает.
— На работе, — ответил Логан-младший.
Старший закатил глаза, как умел только он, и почесал ножом для масла бровь.
— Работа, — пробормотал он себе под нос, принявшись мазать тост маслом.
Эта песня пелась в доме почти двадцать лет, с тех пор как Логан-средний вместо того, чтобы продолжить дело отца, решил получать высшее образование.
А еще после смерти бабушки Анны, матери Логана-старшего, в доме Робертсов не было женщин. Младший ее не застал, так что в старом деревянном доме, сколько он его помнил, царил исключительно своеобразный мужской порядок. Это крайне веселило Астера, выросшего в роскошном особняке с прислугой. И просто убивало Джейка, который, в противовес другу, жил в окружении четырех женщин и частенько приходящей им на помощь тетушки.
Свою маму Логан не знал. Она умерла, когда малышу не исполнилось и года, сделав Логана-среднего вдовцом. Было подозрение, что забота о сыне заставила его вернуться в отчий дом. И поселиться на лесопилке. И стать учителем. И больше никогда не жениться, потому что всем известно: Робертсы — убежденные однолюбы.
— Ладно, дед, мне пора.