И шепнула мне на ухо:
– Я тебе всё сказала. – Отстранилась, посмотрела спокойно. – Настя, я искренне желаю тебе счастья, с Ромой или нет. Но, знай, что мы с Юрой будем рады, если вы, наконец, будете жить, как муж и жена.
– Честно и открыто, – с горечью проговорила я, не сдержав усмешки. Сделала резкий, судорожный вдох.
– Ты до сих пор его любишь, – сказала она, приглядываясь к выражению на моем лице.
Я вздернула вверх подбородок и сказала:
– Это не важно. Я хочу быть счастливой, а ваш сын, к сожалению, никого не может сделать счастливым.
Мы смотрели друг на друга, молчали, и обе вздрогнули, когда дверь открылась.
Заглянула Елена. Увидев нас с Любовью Антоновной у окна и, наверное, оценив серьёзные выражения на лицах, мачеха насторожилась. Я видела это по её взгляду, хотя на её губах продолжала цвести улыбка.
– Настя, твой молодой человек приехал, – оповестила она. – Он уже в гостиной.
– Уже иду.
Когда я вернулась в гостиную, Петр уже вовсю общался с собравшимися. Мне показалось, что он даже не сразу заметил меня. К этому моменту приехал отец, тут же заполнил своей энергией и куражом всё свободное пространство в комнате, говорил без остановки, но его, кажется, мало кто слушал. Юрия Ивановича всегда мало интересовали новости или истории из творческой тусовки, он откровенно скучал, Альбина была занята разговором с Зоей, Федотов не отрывал глаз от экрана своего смартфона, устроившись где-то в стороне, и только Петр участвовал в том фейерверке эмоций, что демонстрировал Родион.
– Ну что же, пойдемте ужинать? – громко и воодушевленно проговорила Елена за моей спиной. – Стол накрыт.
– Наконец-то, – раздражённо проговорил Рома, подняв голову и сверкнув глазами в мою сторону. Смерил меня внимательным взглядом, после чего прошествовал мимо.
Все направились в столовую, а Петр подошёл ко мне. Взял за руку и попытался поймать мой взгляд.
– Извини, что опоздал. Задержались на монтаже.
Я улыбнулась.
– Ничего страшного.
– Ты рада, что я приехал?
– Конечно, – уверенно проговорила я.
– Прогуляемся после ужина?
– Обязательно, – пообещала я, и указала на двери в столовую.
На душе было очень тяжело, а впереди ещё целый вечер.
Но, надо сказать, пригласили Петра не зря. Весь разговор за столом держался практически на нём одном. Все остальные странно отмалчивались.