Но мне никто не позволил бы этого сделать. У дверей на улицу меня встретили, проводили до машины, а я всё думала о том, что меня будут охранять всю оставшуюся жизнь. От чужих глаз, от чужого мнения, от чуждых суждений.
– Ты хочешь, чтобы я отказался от выборов? – спросил меня Федотов, когда сел рядом со мной в машину.
Я оторвала взгляд от вида за окном, хотя, смотреть там было откровенно не на что. Асфальт да череда незнакомых автомобилей. Покачала головой.
– Нет. Я хочу иметь свою жизнь, а не быть только приложением к твоей.
Ромка взял меня за руку.
– Настя, ты моя жена.
Я улыбнулась.
– Давно?
– Перестань себя так вести.
– А ты перестань верить в то, что сочиняет твой пиар-менеджер. Он сочиняет это для людей, которые нас не знают. В то, что ты не жил с Альбиной, а жил все эти годы со мной. Теперь ты мне будешь доказывать, что всё это правда? Ты обвиняешь Алю в лицемерии, но ты также вышел и соврал. Чтобы спасти свою возможную политическую карьеру.
– Приходится чем-то жертвовать, Настя.
– И жертвовать придется снова мне, как понимаю? – Я повернулась к нему. – Рома, ты хочешь, чтобы мы были вместе. Я знаю, что хочешь. Но мне хочется, чтобы ты во главу угла ставил именно наши отношения, а не то, что они в данный момент могут тебе дать. Неужели ты не можешь отвлечься от своих амбиций, и сосредоточиться на том, чтобы наладить свою жизнь? Неужели ты недостаточно обжегся на этом?
Он молчал, молчал слишком долго, а у меня на душе было тяжело и горячо.
Не хотелось быть бессменным героем очередного выпуска скандального телешоу."
"Дома мы с Федотовым практически не разговаривали. Не знали, что сказать друг другу. Он был недоволен тем, что я его критикую, а я не хотела доверять свою жизнь людям, которые получают зарплату за то, что говорят мне, как поступать, что говорить и даже как одеваться. Мы с Ромкой отмалчивались, потому что понимали, что любая фраза может привести к ссоре.