Что могли из меня выжать в пользу его избрания, то выжали. Я больше не хочу ничего об этом знать. Я и без того пострадавшая сторона… – Сестра выдержала трагическую паузу, я заметила блеснувшую слезу в её глазах. – Я так понимаю, что до меня на этом диване сидело немало жен обеспеченных людей. Которых так же, как и меня, просто выбросили из их привычной жизни. Не потому, что они сделали что-то не то, не потому что были плохими женами и подругами своим мужьям, а просто потому, что стали не интересны. Потому что их место заняли другие… более молодые, более настырные.
– Вы её ненавидите? – тихо и проникновенно спросил Грушев.
Ещё пауза, после чего едва заметное движение головы.
– Нет. Если честно, мне жаль Настю. С Ромой очень трудно жить. Он деспотичный, он жесткий, порой бесчувственный.
– А чего вы хотите пожелать себе, Альбина?
– Себе? Счастья. Только счастья. Я чувствую себя так, будто многие годы меня держали в клетке, а теперь я готова лететь.
– На все четыре стороны, – снова буркнул Федотов с дивана.
Я сидела, подперев рукой голову, глядя на экран, и думала о том, что это не закончится никогда.
– А что вы расскажете нам о Максиме Авдееве? – громогласно поинтересовался Грушев. Лицо Альбины в этот момент показывали крупным планом, и я успела заметить, как заметался её взгляд. Неужели Аля, на самом деле, не ждала никакого подвоха от общения с Грушевым? Думала, что он ей посочувствует, поддержит?
Несколько секунд Альбина собиралась с мыслями, это было очень заметно.
"– Я уже говорила, я просто хотела быть счастливой. Наше знакомство с Максимом не несло за собой никакого продолжения. Но два человека встретились, начали общаться… у нас нашлось много общего. И, наверное, Максим видел, насколько я несчастна, как тянусь ко всему, что может меня порадовать, хотя бы немного, и ему захотелось меня поддержать. Вот и всё.