Был и стол, заваленный различными бумагами.
Неужели ему все это приснилось?
Война с сектой Черных Врат еще не закончилась?
Хаджар откинул одеяло из все тех шкур и попытался отыскать свернувшуюся клубком спящую Азрею, но… Густые, седые волосы упали ему на глаза. Шрамы покрывали руки и торс, и татуировка Имени сияла на руке. Так же, как герб племени Лазурного Облака чернел на груди древними символами.
Нет, ему ничего не приснилось…
Хаджар вздохнул и вытер лицо рукой.
Но, все же, ему ведь, действительно виделся сон…только о чем?
– Проснулся, – не спрашивала, а утверждала вошедшая женщина.
В руке Хаджара мгновенно появился Алый Клинок.
Он видел, как её грудь пробила рука Примуса. Видел все еще бьющееся сердце, которое, как мусор, выбросили на мраморный пол дворца.
Он слышал её последние слова:
«В мире боевых искусств только несчастье».
Он чувствовал её последний вздох, который нежной, теплой материнской лаской обвеял его заплаканное лицо и улетел куда-то в даль.
"Та, кто зашла в шатер, носила её лицо. Красивое, кругловатое, доброе и мягкое. У неё были её глаза. Ясные и зеленые. Черные волосы были стянуты в косу, толщиной с два мужских кулака.
Но все же…
На лице виднелись морщины. Неглубокие, но достаточные, чтобы понять, что этой женщине… существу, было куда больше лет, чем можно себе представить.
Глаза светились слишком ярко, а их зрачок, хоть и выглядел черным и круглым, все равно казался каким-то неправильным.
Этого было достаточно, чтобы опознать в жен… существе потомка племен богини Дану.
– Кто ты? – спросил Хаджар.
Она… оно поставила…поставило плетенный из тростника поднос с глиняными чашками и склянками из мутного стекла на пол.
– Тебе стоит убрать меч и отдохнуть, Хаджар, – её шепот звучал свистяще… совсем не как у человека. – Она ведь так тебя назвала, да? Хаджар… красивое, древнее имя.
– Кто ты? – второй раз повторил Хаджар.
Его раны действительно были глубокими. Держать в руках меч, являющийся частью его души, было так же сложно, как каменный центнер простому смертному.
– Прошло уже три дня, как ты убил Стража. А жаль… я помню его еще маленьким комочком песка, в который мы вдохнули жизнь. Было жаль видеть его… таким.
Нельзя слушать фейри. Нельзя задавать им вопросы. Нельзя поддаваться искушению.