Если господин «колбасник» не изменил свою привычку, я должна встретиться с ним здесь.
Серебристая «Ауди» уже стояла у крыльца. Значит, Игорь Дмитриевич вот-вот выйдет из ресторана. Главное – не упустить момент! Столкнуться с ним именно в дверях.
Я замешкалась на крыльце, копаясь в своей сумочке, но, как только увидела Епифанцева в дверях, тотчас рванула в ресторан, столкнувшись с ним нос к носу. Конечно, я помешала его величеству выйти, задержала на целую секунду! Я хорошо изучила характер этого самодовольного наглеца, поэтому точно просчитала его реакцию.
– Куда прешь, корова? Тебе на кладбище пора, а ты все по ресторанам шастаешь…
Должно быть, он был очень доволен своим остроумием. Я с достоинством оглядела его с головы до ног и сказала негромко низким голосом:
– Я не обижаюсь на вас, любезнейший! Вижу, что ваше горе говорит в вас.
Я повернулась и пошла в зал.
– Э-э, погоди, как там тебя… Тетка, ты что про порчу лепечешь? Какие такие у меня неприятности?
– Я вижу, что вы разводитесь с женой, причем не по своей воле. Она изменяла вам…"
"Епифанцев огляделся по сторонам, не слышит ли кто таких откровений, и спросил:
– А ты почем знаешь? Ведьма, что ли?
– Я – ясновидящая, я все вижу.
– Врешь! Не можешь ты этого знать!
– Милейший, я вас не трогаю, идите своей дорогой, – сказала я мягко-наставительно, как старая учительница.
– Да подожди ты! – Епифанцев схватил меня за рукав и стащил с крыльца поближе к своей машине. – Давай поговорим… Ты что-то там про порчу болтала? Какая такая порча на мне?
– Не только на вас, любезнейший, а на всем вашем семействе, включая обоих детей.
Я повернулась и хотела уйти, но Епифанцев снова остановил меня:
– Э-э… как вас?
– Эмальгадма Эммануиловна.
– Черт, ну и имярек!..