Как пояснила сама Летта, ее дед отошел от столичной суеты еще при жизни родителей действующей королевы, то есть очень давно. Лет пятнадцать назад, наверное. Вся семья перебралась в загородное имение. Сын старого герцога с женой еще наведывались изредка в столицу, это их и сгубило.
Вернее, перевернувшаяся карета.
Что-то слишком часто с каретами стали несчастные случаи происходить…
Жутковатая догадка мучила меня весь вечер, и когда обе подруги уснули, я продолжала разглядывать потолок.
Бред! Таких совпадений не бывает!
Просто не может быть.
Но…
Я мало знаю о том случае, когда погибла мама. Две кареты несильно стукнулись друг о друга, никто даже пострадать не должен был. Но каким-то образом удар повредил защитные заклинания, и они взорвались. Супружеская пара, которая ехала в другой карете, тоже погибла.
Мысли скакали, точно взбесившиеся сверчки. Я не рассказывала подругам подробностей, вообще не люблю об этом говорить, но… интересно, Летта догадывается? И если нет, должна ли я ей обо всем рассказать? А если скажу, но выяснится, что я ошиблась, напридумывала себе разного?
Делать больно подруге не хотелось, но и сходить с ума в одиночестве — тоже.
Под одеялом, которое в другое время казалось мне тонким, вдруг стало невыносимо жарко. Боясь, что, начав вертеться, перебужу девчонок, я встала, прихватила теплую шаль и на цыпочках подошла к окну.
Дальше повторился хорошо знакомый путь: через подоконник и в сад. С той лишь разницей, что пришлось цыкнуть на нису, которой мои ночные отлучки почему-то не нравились.
Устроившись на любимой скамейке рядом с высоким, усыпанным цветами кустом, я какое-то время рассматривала звездную темноту. Было прохладно, но зато голову остудила. Вот сейчас успокоюсь окончательно и приму какое-нибудь решение.
Темнота, очевидно, решила мне помочь в этом нелегком деле.
Сначала послышались голоса, потом удалось разобрать приближающиеся шаги. Двое шли неторопливо, будто стремились отодвинуть момент расставания.
Пресинваль и Тайс. Хоть бы не заметили!
— Дальше я сама, — прошептала женщина.
— Как скажешь, дорогая, — мой опекун послушно остановился, взял ее за руки, чуть склонился и…
Не поцеловал. Всего лишь прошептал на ухо что-то нежное и пожелал спокойной ночи.