Опекун тоже не порадовал информацией.
Хороший парень. Ну о-о-очень познавательно!
Мы привычно нашипели друг на друга, я предположила, что Пресинваль бы только обрадовался, случись что с воспитанницей, он вспылил и обозвал недалекой эгоисткой, на том и расстались. Пресинваль ушел, от души грохнув дверью, а меня напоили чаем и уложили спать.
Кто-то беспардонно раздвинул шторы, и солнечный луч резанул глаза.
— Мили, просыпайся, уже полдень! Я принесла тебе завтрак. Сейчас поешь и можешь возвращаться в свою комнату.
Тайс?! Точно, Тайс, ее голос я хорошо знаю. Но с чего это она такая лапочка?!
Сон мгновенно слетел. Я села, придерживая одеяло, и потерла глаза.
Тайс как раз устанавливала на кровати поднос с блинчиками, джемом и крепким чаем. Выглядело оно, конечно, вкусно, но…
— Надеюсь, не отравлено?
— Подсказать заклинание, которое может выявить яд? — сквозь зубы процедила женщина.
Так было привычнее. Теперь я могу быть уверена, что ее не подменили.
— Да, пожалуйста.
— Вопиющая неблагодарность!
Необходимое в быту заклинание она все-таки сказала, а я не постеснялась использовать.
День прошел в обычной суете. Немного домашних заданий, прощание с отъезжающим Пресинвалем, бесконечная болтовня о вчерашнем. Вот она, вся прелесть жизни в ограниченном пространстве с одними и теми же людьми! Стоило чуть не погибнуть у всех на глазах — и ты основная тема разговоров на ближайшую неделю точно.
Мрак, я-то думала, утром все будут обсуждать мое платье, а не едва не случившуюся кончину!
Кстати, о ней… Магам-следователям удалось выяснить еще кое-что. А именно, кто подправил защиту Академии и создал убийственный портал, который должен был доставить меня прямиком в мир иной, в самом печальном смысле этих слов.
"Эдитта нанимала людей, чтобы прибрались здесь, приготовили еду, накрыли столы и все прочее, что нужно для удачного праздника. Так вот, по документам женщин должно было быть двенадцать, как и мужчин. А в действительности их оказалось тринадцать. Неизвестная магиня узнала про праздник и просочилась в Академию под видом служанки. А когда началось главное «веселье», словно испарилась. Ее даже вспомнить никто не смог. Ну, женщина и женщина.