Что могло быть хуже этого? Его дети, оказывается, отлично умеют плавать, а он даже не знает об этом! Какие еще доказательства нужны для подтверждения того, что он никудышный отец! Он не знает о своих детях элементарных вещей!
Настоящий отец должен знать, умеют ли его дети читать и писать, или, скажем, ездить на лошади. И умеют ли они плавать.
– Я… я… - только и смог выдавить из себя Филипп, не зная, что сказать.
– С вами всё в порядке, сэр? - насторожилась Элоиза. Филипп кивнул - или ему только показалось, что он кивнул? Фраза Элоизы словно молотом стучала в его ушах, повторяясь на тысячу ладов: “Разве вы не знаете, что ваши дети умеют плавать?”
Дело было не только в смысле фразы.
Филипп словно только теперь прочувствовал всю глубину своего незнания - незнания собственных детей. Его дети растут, взрослеют, меняются - и все это проходит мимо него! Он видит своих детей каждый день, но при этом совершенно их не знает, словно они чужие.
Нет, он все-таки ужасный отец - пожалуй, даже ничуть не лучше, чем был его собственный. Конечно, Филипп никогда не избивал своих детей до полусмерти, как, бывало, покойный Томас Крейн.
– Филипп! - Подойдя к нему, Элоиза коснулась его руки.
"Филипп смотрел на нее невидящими глазами.
– Вы нездоровы? - В голосе Элоизы слышалась забота. - Может быть, вам лучше пойти в дом?
– Со мной…
Филипп хотел сказать: “Со мной все в порядке”, - но слова будто застряли у него в горле. Потому что это была бы неправда - с ним не только не все было в порядке, но Филипп чувствовал, что все, абсолютно все было совершенно не так.