Элоиза состроила недоверчивую гримасу. Возможно, Энни просто сама ничего не знала об этом… И в самом деле, трудно представить себе Энни Мэйвел, занимающуюся этим. Впрочем, Элоизе до недавнего времени трудно было представить вообще кого бы то ни было за этим занятием, и в первую очередь себя.
Да, что ни говори, восхитительно иметь мужа, который до такой степени без ума от тебя! Днем они с Филиппом, правда, виделись редко - он, как правило, был занят своей работой, она своей, зато ночью… Перед этим Филипп обычно давал ей несколько минут (сначала двадцать, потом это время постепенно сократилось до пяти), чтобы привести себя в порядок.
А затем… Затем Филипп набрасывался на нее, словно сумасшедший. Энергия Филиппа казалась неисчерпаемой. Как и его фантазия - каждый раз он изобретал что-то новое. И что бы он ни придумывал, все, в конце концов, доводило Элоизу до экстаза, до исступления.
Филипп клялся, что никогда не испытывал особой страсти к Марине, но Элоизе трудно было поверить, что мужчина с таким темпераментом способен на длительное воздержание.
Элоиза снова покраснела. На те ласки, на которые способен был Филипп, не отозвалась бы разве что мертвая женщина.
Элоиза рассеянно покосилась на свою тетрадь, колонки доходов и расходов… Разумеется, числа не сложатся чудесным образом сами собой, если она будет витать в облаках.
Элоиза посмотрела в окно. Отсюда не было видно оранжереи Филиппа, но Элоиза знала, что та совсем рядом, за углом, и что Филипп там сейчас или сеет что-нибудь, или прививает какой-нибудь черенок, или занимается еще чем-то.
Элоиза поморщилась. Филипп, как правило, пропадал в оранжерее весь день - иногда даже не являлся к обеду, распорядившись, чтобы обед отнесли к нему в оранжерею.
Свадьба была сыграна слишком поспешно: выходя замуж за Филиппа, Элоиза не могла сказать, что успела как следует изучить его.