К этому времени мы уже успели выпить две бутылки кислющего рислинга и раскрасневшиеся девушки понемногу начали разоблачаться. Для начала они сняли свои демисезонные пальто, модные этой осенью.
Телевизора в доме не было, собственно, как и радиоприемника. Только из включенного в радиоточку громкоговорителя до нас доносились звуки классической музыки. Так, что ничего не отвлекало нас от болтовни.
Дождавшись, когда по углям перестанут бегать синеватые огоньки, я закрыл трубу. После этого по комнатам резко пошло тепло с легким запахом угара.
За окном, между тем, не было видно ни зги. В отличие от города фонари здесь не горели, не шумели проезжающие машины. И если бы не желтоватый, подрагивающий свет тусклой лампочки, можно было вполне представить, что за окном далекое прошлое, а не вторая половина двадцатого века.
Обсудив все и всех, мы угомонились только ближе к двенадцати часам.
Женя уже явственно клевала носом. Поэтому, оставив ее за столом, я отправился с Ирой в соседнюю комнату, куда выходил щит от печи.
Мы с девушкой накрыли две кровати свежим бельем, и я засобирался уходить.
— А ты где будешь спать? — внезапно поинтересовалась Ирина.
— Да лягу на кухне, на диване, — сообщил я, соображая, к чему был этот вопрос.
Вдвоем мы увели Женю в комнату и усадили на кровать. Непривычная даже к легкому сухому вину, девушка засыпала на ходу.
Оставив сестер готовиться ко сну, я ушел на кухню. На всякий случай, перед этим оставил им ведро, чтобы ночью не пришлось бегать в холодный туалет.
Проверив, что дверь закрыта на заложку, я разделся и улегся на старый продавленный диван, закрывшись тяжелым ватным одеялом.
Все же я перетопил печь, для слякотной осенней погоды дров оказалось с излишком. Во втором часу ночи я проснулся от духоты.
Босиком пробрался к ведрам с холодной водой и залпом выпил полный ковш.
В это время заскрипела дверь, и из комнаты появилось белое привидение.
— Саша, ты не спишь? — в полной тишине Ирин шепот показался слишком громким.
— Нет, — отозвался я. — Очень жарко, перестарался с дровами. Вот решил выпить воды,
— Я тоже хочу пить, — сказала девушка, она подошла вплотную ко мне, и я увидел, что она закутана в простыню.
— Держи, — сказал я и протянул ей ковшик с ледяной водой. Она взяла ковш и начала пить. Удержать простыню одной рукой Ира не смогла и та упала на пол. Девушка стояла обнаженной, ее фигурка, подсвеченная лунным светом, казалась выточенной из мрамора.