Громадный, ростом в холке чуть более метра и весом около девяноста килограммов, угольно-черный доберман смотрелся просто умилительно в напяленном на уши одноразовом медицинском чепчике и накинутом на спину на манер попоны медицинском же халате. Не обращая внимания на вялое недовольство пациента, уже знакомый ему пес Ацтек изучал запахи, исходящие от больного.
Повернув голову еще немного, Конан обнаружил позади собаки осунувшуюся, но тем не менее, пусть натянуто, улыбающуюся физиономию друга.
– Ты б на него еще стетоскоп нацепил, – недовольно пробурчал Конан, морщась от боли в потревоженной ране.
– Ну все, Ацтек, пошли домой. Если бурчит, значит, жить будет, – еще шире растянул губы в улыбке Дикий.
– Куда пошли?! Я тебе пойду! А где мои апельсины?! Вы ж раненого пришли проведывать, вот и проведывайте! Авоська с апельсинами раненому – это святое!
– Перетопчешься, – сказал Иван, усаживаясь на стоящий у изголовья кровати стул, а пакет с гостинцами прислоняя к тумбочке. – Нет в городе апельсинов, не сезон.
– Вот гад! – снова буркнул Серега, невольно улыбаясь при этом. На самом деле дружеская перебранка с Диким доставляла ему удовольствие, создавая хотя бы иллюзию возврата к прежней жизни.
– Как ты тут? Извини, я эти дни был реально занят. Да, думаю, Светка тебе все рассказывала. Умчалась, кстати, к себе на базу, вроде увольняться собралась.
– Я в курсе.
– Что, определились?
Конан попытался кивнуть головой и снова скривился от боли.
– Ну, тогда совет вам да любовь. Будете теперь вместе пожары тушить, – не удержался от шпильки Дикий.
– Да вот как твоя задница будет гореть, так сразу и кинемся тушить, – беззлобно отозвался Конан.
Ацтек, понаблюдав за этой дружеской перебранкой, тяжело вздохнул, отошел к двери и улегся там, положив голову на передние лапы.
– Ох и зверюга! – восхищенно воскликнул Конан, разглядывая пса. – Так он с тобой теперь?
– Да. – Улыбка вмиг сбежала с лица Ивана.