И в этом вся твоя благодарность выражается, да? Ты посмотри, посмотри, какие фотки классные получились!
— Погоди. Про благодарность потом поговорим… Опа! Слушай, а это ведь, между прочим, не просто так серая мышка… Это же… Это знаешь кто?
— Ну, и кто?
— Да это же та самая! Ну, которая исчезнувшая жена! Которая Барбара…
— Иди ты! — от удивления чуть привстал с кресла Кирилл.
— Ну да, точно! Я же ее фотографии в альбоме видела… Точно, она!
— Ого! Вот это Кирюша, вот это сукин сын! Молодец, малыш! Слушай… Так это что теперь получается? Это же здорово, что она нашлась! Теперь за жабры ее — и пусть развод оформляет! Одна нога здесь, другая там! И сбудутся мечты идио… Ой, прости! То есть наступит твоя матримониальная сбыча мечт, наконец-то!
Инга подняла на него холодные насмешливые глаза, помолчала, вздохнула сдержанно:
— Дурак ты, Кирюша… В детстве дураком был и помрешь дураком.
— То есть как это — иди? А спасибо? А денег дать?
Раздраженно дернув уголком рта, Инга молча поднялась с места, вышла из гостиной, но тут же вернулась, держа в руках сумочку.
— Держи!
Подскочив на ноги, он резво цапнул деньги у нее из руки, тем же почти жестом, как и она пакет с фотографиями, изобразил ногами что-то вроде гусарского шарканья.
— Премного благодарны-с! Всегда рады услужить! Любой каприз, мадам, любой каприз… А не маловато будет?
— Да иди уже, иди! На ночные игрища с юбками тебе хватит.
— Попрошу про юбки в таком тоне не выражаться! И вообще! Другая сестра бы гордилась фактом пристрастия к юбкам, а не к брюкам! А ты…
— Фу, Кирилл! Не раздражай меня своим дурацким трепом. Правда, иди отсюда. Не до тебя мне. Пока. Я завтра позвоню. Ты… Ты много не пей на всякий случай, ладно? Вдруг понадобишься?"
"Закрыв за ним дверь, она села на прежнее место, долго смотрела на фотографии, разбросанные по стеклянной столешнице низкого журнального столика.