Горыня, стоя на обзорной палубе воздушного корабля, провожал взглядом своих жён, которые на удивление не сказали ему ни слова, но очень многозначительно поглаживали свои животики.
– Что, Горыня Григорьевич, тяжкое прощание? – Капитан корабля, полковник первого ранга воздушного флота князь Орлов, насмешливо посмотрел на Горыню и, увидев, как тот улыбнулся, облегчённо вздохнул. Будет дело!
Среди московского люда ходило много кривотолков, куда же отправляется светлейший князь Стародубский-Таврический, но все сходились на мнении, что это дорога в один конец.
Послы иностранных держав тоже очень переживали, так как не знали конечной точки маршрута, а пример разрушенного Лондона был очень зримым и весомым доводом не злить русского царя. Посему Михайло Третий за время подготовки экспедиции принял более трёх десятков иностранных дипломатов, уверявших в своём миролюбии и оставлявших богатые подарки.
– Да, Борис Львович, правьте на восток. Карты в пакете у вас на столе и в штурманском ящике.
– Восток, значит. – Капитан кивнул. – А точнее?
– Точнее – Бэйцзин. Это на краю Великой Китайской равнины. Приходилось бывать?
– Там ещё нет. – Орлов покачал головой. – Пойду в штурманскую, скомандую насчёт курса.
– А я прогуляюсь на оружейную палубу. Проверю, как там наши артиллеристы обживаются.
Двигаясь экономичным ходом в девяносто вёрст в час, «Рарог» на второй день прибыл в Уральск и, дозаправившись, продолжил путь, повернув на юго-восток.
Высота полёта была небольшой, всего в полторы версты, и сверху была хорошо видна земля, реки и деревни, над которыми проходил путь.
Несмотря на вроде невысокую скорость, все семь с половиной тысяч вёрст до побережья Южно-Китайского моря воздухолёт прошёл за четверо суток, включая остановку на Урале.
Невысокий скуластый мужчина типично восточной наружности, в богатых одеяниях, с достоинством поднялся на борт «Рарога» и, поклонившись по китайскому обычаю, на неожиданно чистом русском языке представился:
– Сотрудник Тайной Канцелярии агент Топаз.