– Скажите, вы поднялись к нему только из-за меня? То есть, этот Кертис, который якобы хотел поговорить о какой-то сделке… вы его придумали?
Карие глаза Джима смотрели на нее удивленно.
– Нет. Кертис и вправду хотел с нами переговорить. Но это был всего лишь предлог. – Усмехнувшись, Джим открыл кейс и начал складывать в него документы. – После вашего ухода Ник довольно грубо объяснил, что дело Кертиса не настолько срочное, чтобы врываться в кабинет и мешать его занятиям. Но почему вы спросили про Кертиса? – спросил он.
Кровь застыла у нее в жилах. Лорен показалось, что Джим видит ее насквозь.
– Не знаю. Просто стало интересно.
Джим взял кейс.
– Идемте, я провожу вас до машины.
Они вместе пересекли мраморный вестибюль, и Джим распахнул перед Лорен тяжелые стеклянные двери. Девушка первой вышла на залитую солнцем улицу и тут же заметила Ника, который широким шагом направлялся к длинному, глянцевито блестящему лимузину серебристо-серого цвета, ожидающему его у обочины.
Прежде чем скользнуть внутрь машины, Ник обернулся и заметил Джима – а затем и стоящую рядом Лорен. Его серые глаза улыбнулись, и девушка прочла в них обещание – и заодно предупреждение: завтра ей так просто от него не отделаться!
– Куда вас, мистер Синклер? – спросил водитель, когда Ник устроился на заднем сиденье роскошной машины."
"– В аэропорт. – Ник обернулся и стал наблюдать, как Лорен в сопровождении Джима идет через бульвар. Его восхищала ее походка, плавное покачивание бедер – с чисто эстетической стороны.
Улучив подходящий момент, водитель тронулся, и лимузин нырнул в бурный водоворот уличного движения в час пик. И в этот момент, думая о Лорен, Ник вдруг понял, что в этой молодой женщине ему нравится все. За очень короткое время их знакомства Лорен успела и развеселить, и разозлить, и возбудить в нем сексуальное желание.
Откинувшись на мягкую спинку сиденья, Ник обдумывал ситуацию. Было безумием завести роман с секретаршей в собственном офисе. Знай он заранее, как обернется дело, устроил бы девицу на работу к кому-нибудь из друзей. Однако теперь было слишком поздно. Он отчаянно желал эту строптивую красотку.