Клаус выглядел немного обеспокоенным, особенно, когда его попросили снять очки и убрать их на время в карман. Я ободряюще ему улыбнулась, гадая про себя, как он отнесется к этому небольшому приключению.
Как только мы въехали в абсолютно темное помещение, кресла начали медленно подниматься, и в моей голове голове мелькнула мысль, что сейчас будет нечто непредсказуемое… Через пару секунд быстрого подъема мои опасения оправдались. Мы просто сорвались с огромной высоты вниз, визжа от ужаса, смешанного с восторгом.
– Как ты? – улыбаясь во весь рот, спросил Клаус, подавая мне руку.
– В следующий раз уговори меня идти в тот ботанический сад, – усмехнулась я, чувствуя, как трясутся коленки.
– А я бы повторил, – с азартом заявил мой холодный немец, вызывая отчего-то в моей душе волну нежности.
– Возьмите на память, – вклинилась в наш диалог девушка, переодетая в Белоснежку.
"Мне в руки сунули фото из полароида, и я на миг замерла, после чего начала хохотать, как ненормальная, без слов передавая карточку удивленному спутнику. Оказывается, в самый первый момент, когда мы сорвались вниз, нас фотографировали. И физиономии на карточке были запечатлены абсолютно безумные. Так вот, там был совершенно необыкновенный Клаус: с вытянутым лицом, перекошенным ртом и волосами дыбом. Куда только порода девалась?
Я все смеялась и смеялась, пока он бурчал и, качая головой, прятал отныне мое любимое фото в нагрудный карман рубашки.
Прокатившись еще на нескольких аттракционах, мы вспомнили про время. При этом Клаус выглядел едва ли не более расстроенным, чем я. И все равно, уезжая из парка, мы улыбались, не в силах сдержать рвущееся наружу настроение. Проговорив о какой-то ерунде всю дорогу до Кельна, подъехали к небольшому кафе на окраине, и тогда вернулся прежний Клаус.