И с тех пор ничто не заставляло меня вспомнить о высших силах, но за последние дни я был на грани и не единожды! И все дело в этой чертовке, которая раздражала меня одним своим присутствием. Ей даже рот не нужно было открывать. Меня бесило все. Совершенно все. От “а” до “я”. Красные волосы, неформальная одежда и, конечно же, чересчур острый язык.
Поэтому когда на горизонте появилась гостиница, я выдохнул с облегчением и испытал настойчивое желание вознести Господу хвалу и перекреститься в надежде на то, что больше наши пути никогда не пересекутся.
– Вот место назначения. Я помогу с вещами."
"– Не стоит, – мотнула головой Елена, и яркие локоны расплескались по черной футболке с черепами на груди. С двумя черепами на каждой груди… Я вновь задержал взгляд на “дивном” рисунке и мысленно дорисовал то, что было под ним. Упругую, красивую грудь не меньше третьего размера. Притом зуб даю – на девчонке было бюстье без обожаемого дамами поролона, так как временами от холода у нее твердели соски, и это было прекрасно видно.
– Прощайте, господин Сайн-Вишген… Витгеш…
Меня передернуло. В жизни было вообще мало вещей, которые безоговорочно бесили меня. Но одна из них – это коверкание фамилии!
– Сайн-Витгенштайн, – холодно поправил я, вышел из машины и открыл дверь перед девушкой.
– Тогда я буду звать вас Клаус, – усмехнулась мне в лицо Елена. – Вы же не против?
Я? О нет, я против. Настолько против, что хочется заткнуть этот наглый красный ротик, потому что у девочки Лены из России есть потрясающая суперспособность – раздражать меня каждой произнесенной фразой.
– Не придется, – сухо ответил я, доставая ее рюкзак и маленький чемодан и направляясь в сторону гостиницы.
– Почему это? – осведомилась едва поспевающая за мной поганка.
– Потому что мы с вами больше не встретимся, – я широко, от всей души улыбнулся, глядя прямо в голубые, как летнее небо, глаза девушки. – Не буду скрывать, что просто счастлив от этого факта.
Да, я не удержался. Да, это непрофессионально.
И именно поэтому стоит как можно скорее отсюда уйти.
Я поставил на пол сумки, коротко поклонился и, не сказав больше ни слова, вышел из холла.