Испустив мученический вздох, парень выбрался из кабинета и отправился за слугой.
Спустя четверть часа, выбритый, вымытый и причесанный, он стоял перед зеркалом и задумчиво рассматривал собственное отражение, не веря собственным глазам. Это был он и одновременно не он. Сашка вдруг понял, что на него вновь накатывает то чувство нереальности происходящего, какое было, когда он только понял, где оказался. А тут еще до него дошло, что его новое тело за прошедшее время серьезно изменилось. Точнее, выросло и начало матереть.
"Рост – выше среднего. Поджарый, широкоплечий, с сильными, мозолистыми руками, которые больше подошли бы мастеровому, а не князю. Взгляд твердый, уверенный, жесткий. Он словно говорил: будет так, как я решил, или подите все к черту. Матвей, тихо откашлявшись, пряча улыбку, негромко сказал:
– Вы изменились, ваше сиятельство, но вам это к лицу. Не юноша, но муж.
– Благодарствую, – кивнул Сашка, беря себя в руки.
– Пойдемте. Его сиятельство уже ждет.
Алексей Михайлович и вправду уже бил от нетерпения копытом, словно старый боевой конь.
– Как есть Тарханов. И по взгляду, и по виду.
Они вышли на крыльцо и, подождав, когда подадут машину, уселись в салон. Алексей Михайлович, откинувшись на сиденье, огляделся и, улыбнувшись, неожиданно высказался:
– А хороший ты автомобиль придумал, Саша. И просторный, и едет мягко, и тепло в нем. Одно слово, молодец. Мастер.
– Это ребятишки мои мастера.
– Все одно молодец. Ты придумал сам автомобиль. Ты придумал, как его сделать, и ты сумел все организовать, чтобы он появился, – не отступил князь. – А мальчишки твои молодцы в том, что сумели науку твою принять.
– Они ту науку только что зубами не грызут, – тепло улыбнулся Сашка. – Стараются. Потому и получается у них.
Машина пересекла Марсово поле и покатилась вдоль Невы. Минут через пять автомобиль подъехал к трехэтажному особняку, обнесенному ажурной кованой оградой.
– Знакомьтесь, граф. Мой внук, Александр Викторович… Сергей Мефодиевич, – представил он графа.
– Рад знакомству, Сергей Мефодиевич, – склонил Сашка голову.