Пока я рассматривала женщину, согласившуюся мне помочь, мелодия завершилась, и в зале на несколько секунд стало тихо. А потом послышались жидкие аплодисменты, к коим я с удовольствием присоединилась. Женщина спокойно встала и благодарно поклонилась своей немногочисленной в это раннее утро публике.
– Добрый день, мадам Габассо! – я подошла к пианистке, которой от силы было лет сорок, – меня зовут…
– Ты Дженни? Верно? – перебила она меня, сверкнув светло-зелёными глазами, похожими на очи мадам Бернар, но иного оттенка, более прозрачные, что ли.
– Да, это я.
– О, просто прекрасно, Сильви предупредила о твоём приходе и точно описала твою внешность, поэтому не удивляйся, что я сразу тебя узнала. Ты очень красивая, спутать невозможно!
– Эм-м… – я была в шоке, красивая? Я? Ну, может, когда-нибудь стану, но точно не сейчас."
"– Пойдём! – меня крепко схватили за руку и потянули куда-то вперёд, какая бойкая новая знакомая! – Ты поела? Если голодна, то предлагаю сначала перекусить, а потом решить твой маленький, но такой важный вопрос! – понизив голос и заговорщически распахнув красивущие глазищи, выдала она, а я не успевала за ходом её мыслей.
И только вечером, когда я устало плюхнулась на стул перед небольшим полированным зеркалом из тонкой серебряной пластины, смогла выдохнуть.
Госпожа Энрика Габассо оказалась не менее деятельной, чем мадам Бернар! Даже, возможно, в несколько раз энергичнее.
Выдохнув, вгляделась в своё отражение. На меня посмотрела я и одновременно совсем другая девушка.
Волосы приобрели черничный оттенок, мадам Габассо укоротила их на две ладони, буквально чуть ниже плеч. Брови стали шире, благодаря конскому волосу и клею из рыбьих костей, который на рынке раздобыла Энрика. Пришлось повозиться, прежде чем удалось наклеить каждый волосок на положенное ему место, но результат однозначно того стоил! Всё же брови – важная часть внешности любой женщины.