— Ты должна выполнить свое предназначение, — потребовал первый голос. Медоточивый, как сладкая патока.
— Ты должна вспомнить, — прокаркал второй. — Иначе будет поздно для нее.
Они будто продолжали говорить об одном и том же, но почему-то мне казалось, что это совершенно разные, взаимоисключающие приказы.
— Для кого «для нее»? — не сдержавшись, вскрикнула я и проснулась.
Сон тревожный и выматывающий прервался так резко, как в том старом кинотеатре показ фильма, когда вдруг закончилась пленка. Несколько минут я лежала с открытыми глазами, вглядываясь в потолок и пытаясь, осознать, уловить его отголоски, что местами напоминали сцены из какого-то низкобюджетного ужастика.
«Не сон, а игра больного воображения», — пронеслось скептически в голове.
А уже в следующую секунду приступ тошноты вынудил меня стремительно пробежать в ванную комнату и склониться над унитазом. Да, токсикоза я не ожидала и готова к нему не была. Всю первую беременность меня тошнило лишь в двух местах — автобусах и толпе, а тут утро начиналось весело.
Пустой желудок просительно заурчал, и я рассмеялась, чуть не подавившись водой, которой полоскала рот.
— Что готов позавтракать? — спросила непонятно кого, поглаживая живот.
На кухне было пусто. Как-то вчера я не очень озаботилась покупкой продуктов и разбором холодильника. И сейчас, стоя у открытой дверцы и рассматривая просроченные припасы, решала, что именно нужно заказать в первую очередь.
Достала яйца и подсохший сыр, решив пожарить яичницу.
Вернуться на кухню смогла не сразу. Металась туда и обратно, пока яичница благополучно не скрылась в мусорном ведре."
"Пустой желудок пронзительным урчанием снова напомнил о себе. Достав баночку тунца и вермишель, решила сменить меню. Пока варились макароны, терла сыр и прямо из банки ела рыбу.
Достала презентованный Мишей аптечный пакет, что он успел приобрести, пока я была на осмотре.