Отец уже заждался, а утка в рийском соусе стынет. Я к вам присоединюсь, как только разберусь со служанкой.
— Доверяю это дело вам, Ваше Высочество Чойс, — слегка кивнул командор.
Нехотя Акорн отпустил моё плечо, смерив напоследок подозревающим меня в чём-то взглядом. Я чуть не сделала реверанс, но спохватилась и изобразила поклон попроще.
Брат отвёл меня подальше, в сторону пристроек, и там уже взял за плечи и слегка потряс.
— Мина, ты в своём уме? Что ты делаешь?
— Пытаюсь сбежать, — мрачно ответила я. — Пока не получается.
Он перестал меня трясти и посмотрел так, словно только что увидел. Надо мне быть осторожнее, я так быстро проколюсь, что я не Люмина. Слишком уж по-другому себя веду.
— Прости, Чойс, — я постаралась выглядеть виноватой и невинной. — Я подумала над твоими словами и поняла, что ты был прав. Но времени уже не было, так что я уговорила Роулу помочь и хотела сбежать через окно.
— Ясно, — он на миг прикрыл глаза. — Хорошо, что ты встретила меня. Я помогу. Подожди здесь, тебя заберёт карета и отвезёт в безопасное место.
Я только кивнула с несчастным видом. Всё же брат у Люмины молодец. Надёжный. Благодаря ему мне не придётся думать о том, как выжить в этом мире, где заночевать, где поесть. А сбежать отсюда мне хотелось бы в любом случае — не хочу изображать из себя другого человека. Но если не буду вести себя, как Люмина, меня быстро поймут, что тут что-то не так. Так что жить подальше от близких принцессы было отличным вариантом.
Как и обещал, он вернулся минут через двадцать по ощущениям.
— Вещи пришлю следом. Езжай сейчас, — открыл для меня дверцу брат.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — И… помоги, пожалуйста, Роуле, если у неё будут проблемы.
— Конечно, Мина, — тепло отозвался брат.
Со спокойной душой я залезла в карету.
"Карета выехала, сделала несколько поворотов, и только тогда я решилась посмотреть в окно. И то высунулась осторожно, не полностью, чтобы никто не узнал меня в лицо. Всё это время я опасалась, что командор каким-то образом всё поймёт и будет преследовать меня. Но, кажется, страх был беспочвенный.