— Так, не нервничаем, все по плану, — говорит он, успокаивая то ли меня, то ли Злату. — Подготовить к родам, — командует он медперсоналу и останавливается так резко, что я на него налетаю.
— Мне надо к ней, — пытаюсь его обойти, но мне не дают, намеренно преграждая путь.
— Ага, на кресло вместо нее сядешь? — усмехается он, чем еще больше меня злит.
— Млять, Вадик, иди ты к черту, — ругаюсь я.
— Остынь. Сейчас Злату подготовят, и как только она будет в родильном зале, если ты захочешь расшатать свою психику, я пущу тебя к ней, — усмехается друг.
Я сажусь на диванчик и, склонив голову, запускаю пальцы в волосы. Этот день мы точно никогда не сможем забыть. Отвлечься не дает зазвонивший телефон.
— Да.
— Ну, что там? — затараторила мама Златы.
Я объясняю, что к чему, и мне тут же обещают приехать. Боюсь, что отмечать без нас как минимум половина гостей откажется. Потому что вот-вот появятся тут, в клинике.
Прошло минут сорок, когда по коридору послышались шаги. Появились отец с Евой и Роман с женой.
— Ну, что? Ждем? — заговорил Роман.
— Угу, — буркнул я.
— Что говорят врачи? — интересуется Ева.
— Еще не выходил. Как забрали ее, больше ни слова. Только что все идет по плану.
Из палаты вышел Вадик и бодренько зашагал к нам.
— Ого, как много зрителей! — заулыбался он.
— Давай по делу! — осадил его веселье.
— Успокойся. Между прочим, ты нервничаешь больше, чем твоя супруга.
— Как она? — интересуется мать Златы.
— Все в норме. Раскрытие шесть пальцев. Роды протекают достаточно быстро. С ребенком все в порядке. Я что вышел, Тим, идешь? Она, правда, точно не ответила, да и не до этого ей. Поэтому спрашиваю я, чтобы ты потом меня не пришиб. Вот твое обмундирование. И если готов, то прошу, — отдает мне в руки небольшой пакет.
Я срываюсь с места за ним, на ходу напяливаю халат, шапочку…
Войдя в родовой зал, услышал частое дыхание жены и тихий разговор врачей.
— Злата.
— Тим, — осипшим голосом говорит девушка. — Шустрый наш малыш, вон как просится, — сморщилась от накатывающей боли.
Я взял ее за руку. И с этого момента время потекло мучительно долго. А каждая мелочь, причиняющая Злате боль, уколом отдавалась в моем сердце. Я говорил какие-то глупости, хвалил ее, повторяя, какая она у меня молодец.