Потому что обычно правда слишком проста, а ложь — слишком привлекательна. И это вскрывает нашу двойственную природу: мы много говорим о свете, но всегда тянемся к тьме, — задумчиво ответил Фил. — Раньше я сам считал себя монстром. Теперь монстром будут считать меня остальные. Если честно, — он сглотнул, — я боялся, что это произойдет. Что все узнают, что я наркоман. Что воровал деньги у родителей. Что кидался на своего брата с ножом. Что жил как животное. Но люди не просто узнали об этом. Они считают, что я и сейчас такой.
— Что же? — подняла голову с его плеча девушка. От его слов у нее ныло сердце.
— Презрение. Меня будут ненавидеть и презирать. И заодно — мою музыку, мою группу. Я десятки раз видел подобное. То, как общественное мнение втаптывало в грязь. Разрывало в клочья. Я не хочу так. Черт, я трус, — потер лицо ладонями Фил. — Прости, что полюбила такого, как я.
— Перестань! — воскликнула Нелли. — Какие глупости! Ты не трус. Любой на твоем месте был бы в шоке — эта тварь просто оклеветала тебя! Медвежонок, хороший мой, ты же понимаешь, что мы пойдем в суд! И в суде будет доказано, что это клевета! Это ведь легко сделать! — жарко заговорила Нелли.
Фил невесело улыбнулся.
— Это ничего не изменит.
— Но почему?!
— Все вокруг будут уверены, что суд был на моей стороне. Что я его подкупил, или что свидетели лгут, или что доказательства фальшивые, или что-то еще.
— Даже если я подам в суд, и в суде будет доказано, что это клевета, ничего не изменится. Я уже оказался втянут в скандал. Люди уже знают о моем прошлом. И считают, что знают о моем настоящем.
— Ничего они о тебе не знают, — вздохнула Нелли.
— Что бы ни решил суд, Кристина в любом случае будет в выигрыше. Если ее обвинят в клевете, многие не поверят, даже если она официально извиниться. Скажут, что ее заставили сделать это.