Она сидела на бортике ванной, свесив ноги в горячую воду, пила его глинтвейн и весело о чем-то говорила — ей хотелось быть веселой ради него, хотя на душе кошки скребли. У нее получилось отвлечь Фила — в какой-то момент они начали смеяться и брызгаться водой, а после он и вовсе утянул ее к себе в ванную прямо в одежде. Коленку стало щипать, но Нелли не обращала на это никакого внимания. Фил прижал ее к себе и накрыл рот поцелуем: требовательным, бескомпромиссным, заставляющим повиноваться. Фил буквально заставил ее раскрыть губы, подчиниться напору, от которого по рукам бежали мурашки, и отвечать.
Фил подхватил Нелли на руки и понес в спальню — оба были мокрыми с головы до ног, но обоим было плевать.
У них так было впервые — дерзко, вызывающе, порою даже деланно грубо. Без излишней нежности, без улыбок и разговоров, со страстью и нетерпением. С искрами, что сыпались с кончиков пальцев. С тяжелым дыханием, с замутненными взглядами, с тягучими, словно горячая карамель, поцелуями, и с искусанными губами. С желанием в полной мере почувствовать друг друга. Откровенно, смело и бесконечно прекрасно.
Филу было больно, и объятия девушки заглушали эту боль, заставляя его забыть обо всем.
Нелли оказалась сверху. Склонилась к Филу, сорвав рваный поцелуй, уперлась руками в его грудь, и лукаво улыбнулась, давая понять, что теперь главной будет она. Ей казалось, что за ее спиной распустились крылья: огромные, полупрозрачные, сияющие — словно усыпанные звездной пылью. И она летит вместе с Филом, ни на секунду не желая его отпускать.
Нелли точно знала — эти крылья выдержат их обоих.
…А потом они снова вернулись в ванну, лежали в теплой воде, которая не остывала благодаря функции подогрева, пили глинтвейн и смотрели на розовый зимний закат. Короткий, но неожиданно яркий. Они бы провели там время до самой ночи, но в номер неожиданно начал кто-то долбиться. Да так, что сразу стало понятно — это не персонал отеля.
Нелли испуганно замерла.