От такого хотелось таять, как мороженное на горячих пальцах.
— Потому что я давно не ребенок. Потому что мы целовались. Потому что ты мне нравишься! — выпалила девушка. — Не как музыкант. Как мужчина.
Какое-то время Фил смотрел на нее — так, словно впервые видел. А после взял двумя пальцами за подбородок. Взял аккуратно. И чуть приподнял ее голову.
— Зачем ты сейчас это говоришь? — спросил он. — Что ты хочешь, Нэл?
«Тебя», — хотелось ответить ей.
— Нэл?
Она решила быть не только смелой, но и честной.
— Я влюблена в тебя, — гладя в его глаза, ответила Нелли. — И я устала тебя ждать. Устала быть ребенком в твоих глазах. Устала осознавать раз за разом, что другие парни мне не нужны. Что рядом с другими нет бабочек в животе. Что я не могу без того, кто не видит во мне женщину. Что…
Нелли не договорила — Фил прижал указательный палец к ее губам.
— Ты пьяна? — растеряно спросил он. — Не говори этого, хватит. Ты ведь потом жалеть будешь, что говорила мне все это, Нэл!
Она убрала его руку, но не отпустила ее — напротив, переплела свои пальцы с его.
— Я не пила. И я не буду жалеть. Я бы желала, если бы промолчала. К тому же, ты сам виноват, — свела брови Нелли. — Это ты поцеловал меня на крыше. Ты дал мне надежду. Ты, Филипп. Поэтому теперь моя очередь.
Она обняла его за пояс и потянулась за поцелуем. Сама впервые целовала парня.
Сначала Нелли думала, что Фил оттолкнет ее, однако он этого не сделал. Просто стоял, опустив руки. То ли ждал чего-то, то ли не знал, как поступить.
Фил не отвечал, и Нелли отстранилась, сгорая со стыда. Но, не сдержавшись, поцеловала его в гладко выбритую щеку, а после прижалась к ней своей щекой, словно прощаясь.
Нелли отпустила Фила, в панике думая, что делать дальше — наверное, убегать прочь. Однако он вдруг обхватил ее за предплечья и прижал к стене.
— Куда?
— Уйду.
Одна его ладонь коснулась ее щеки и скользнула на шею. Вторая оказалась на талии.
— Я тебя не отпускал."
"Ответить Нелли не успела — все так же прижимая ее к стене, Фил поцеловал ее. Неспешно, но требовательно. Безумно нежно. Так, что опешившую девушку тотчас охватило знакомой волной жара и приятой слабости, от которой подкашивались коленки.