Нелли знобило, однако она упрямо не шла в кровать — боялась, что если не будет вот так сидеть у окна и ждать, то Фил не приедет.
Почему все получилось так глупо, так неправильно и нелепо в эту Новогоднюю ночь, Нелли не понимала. Конечно, она могла оправдать себя тем, что болела, тем, что очень устала, что была напряжена из-за появления в ее доме Фила, которого никак не могла забыть, и Паши, которого забыла сразу, но она не хотела себя оправдывать. Оправдание — это слабость. Так однажды давным-давно сказал ей Томас, когда они шли пешком по вечернему городу после его персональной выставки.
Когда они шли домой, Нелли попыталась успокоить Томаса.
«Просто люди не понимают, что такое настоящее искусство, отосан! — говорила она. — Они считают, что крутой художник тот, кто может написать простенький пейзаж, натюрморт или портрет. Или тот, кого распиарили и сказали, что его картины стоят миллион долларов. А если художник авангардист или сюрреалист, то обязательно «пишет фигню». Люди не любят то, чего не понимают, отосан! Поэтому не расстраивайся.
Остановившись, Томас обнял ее и вздохнул:
«Какая у бестолкового отца выросла хорошая дочь».
«Но ведь это правда, — прошептала Нелли. Ей было обидно за папу. — Ты талантливый художник, но не все могут это понять.
«Но и оправдывать себя за это я не хочу, — улыбнулся он. — Оправдание — это слабость».
«А сила тогда что?» — спросила она.
«А сила в правде, — расхохотался Томас, процитировав известную цитату из фильма. — Принять правду может только сильный человек. Нет — значит нет. Значит, я сделал что-то не так, раз выставка не имеет успеха.
«И то, и другое», — не растерялась Нелли. Мороженое она любила.
Папа взял ее за руку и повел дальше, рассказывая что-то веселое.
С тех пор Нелли часто вспоминала этот поздний теплый вечер, пропахший яблоками и звездами.
Не стоит оправдываться.
Это она виновата в том, что все вышло так по-дурацки. Сначала зачем-то сделала вид, что Паша — ее парень, хоть они и расстались.