– И он такой красивый! Шерсть шелковая, пахнет ванилью! С ним теперь и гулять не стыдно!
Северский взглянул на мужчину, на незнакомого стильного пса с выразительными карими глазами и автоматически полез за бумажником. Потом притормозил.
– А ну, сумку свою покажи! – сощурил глаза он. – Что в сумке?
Грумер занервничал и пошел красными пятнами.
– Вы что, думаете, я мог что-то украсть? – испуганно забормотал он.
– Знаем мы таких! Сумку показывай! – зарычал Северский.
Побагровев, грумер открыл объемную сумку.
Андрей со знанием дела провел обыск.
– Ладно, можешь идти!
Он всучил грумеру сумку, сунул ему купюру, буркнул «сдачи не надо» и вытолкал его за дверь.
– Аля, где Прекраснова?! – повернувшись к дочери, загромыхал он.
– А она… ну… на кухне… – Дочка отчего-то занервничала.
– На кухне? – Северский насторожился. – И что она там делает? Почему не вышла вместе с тобой?!
– Я ей предложила выпить чашку чая, как ты сказал.
– Как – лежит?! Где она лежит?! – крикнул он.
– На… на кухне. На столе…
Глава 32. Северский
Северскому показалось, что в доме закончился воздух. Расстегнув верхние пуговицы на рубашке, он вдохнул поглубже и заторопился в кухню.
Его взору предстала картина маслом.
В воздухе витал аромат восточных специй и водорослей. Из духовки валил дым и пахло подгоревшей морской рыбой. Рабочая зона была уставлена продуктами, а на столе лицом в веточках розмарина и кусках курицы сладко похрапывала Екатерина Федоровна.
Рядом на столе стояла пачка египетского чая, подаренная Северскому Златой в их первую встречу. Пустая чашка намекала на то, что директриса выпила чай с удовольствием.
– Елки зеленые… – изумленно протянул Северский.
– Пап, в шкафчике только этот чай был! Другого я не нашла, – пояснила появившаяся на кухне Алекса. – Екатерина Федоровна, как увидела, что я ей чай готовлю, так сразу обрадовалась. Сказала: «Пить-то как хочется!» и выпила чашечку, попросила еще одну, а потом почему-то легла на стол и… и все.
Андрей подошел к белоснежному заварочному чайнику и приоткрыл крышку.