– Нет! Я провел вечер с Сергеем, прячась в кустах черемухи от автоматной очереди! Кстати, русалка жуткая! Так что давай мы с тобой лучше поужинаем в другом месте?
– То есть, все же ты провел вечер с русалкой?
– Нет! В машине расскажу все подробнее. Поехали, а то в кино опоздаем.
– Я почти готова. Только сумочку возьму.
Мы быстро вышли из школы. Андрей помог мне устроиться на переднем сиденье своего внедорожника и сел за руль.
– Так кто в вас стрелял? – с любопытством посматривала на него я.
– Вахтерша ваша стреляла! Из ружья! – фыркнул Северский.
– Зинаида Марковна?!
– Она самая!
– Не может быть! Такая милая женщина, и стреляла в людей из ружья?
– Очень даже может, – сказал Андрей и завел машину.
Следующие десять минут мы ехали по вечернему проспекту в сторону центра, и я уже знала все подробности ночных приключений Северского и Полякова.
– Не знаю, что было ужаснее: вахтерша с игрушечным ружьем, которое мы приняли за настоящее, или та жуткая скульптура, у которой откололась голова! – лавируя в потоке машин, делился со мной Андрей.
– Это был ты, – едва сдерживая смех, сообщила я.
– Где был я?!
– Скульптура! Екатерина Федоровна заказала твою копию из гипса пару дней назад.
– Что-то мне не нравится поведение Екатерины Федоровны! – нахмурился Андрей, и в его голубых глазах сверкнул лед. – Кажется, она не заслуживает никакой спонсорской помощи.
Почему-то я была согласна с ним на все сто процентов.
Отстояв очередь за попкорном, мы оказались в полумраке кинозала на самых дальних местах.
– Что они там делают? – изумленно приподнял густую бровь Северский.
– Кхм… – смутилась я.
– Но… как?..
Северский вдруг ухмыльнулся и привлек меня к себе.
– Впрочем, почему бы и нам не заняться поцелуями, раз в другом конце ряда царит такой разврат?
– Ты это серьезно? – возмутилась было я, но он потянулся к моим губам и накрыл их нежным поцелуем.
Его дерзкий поцелуй околдовывал меня и заставлял трепетать.
Попкорн был оставлен в подставках, а мы с Андреем всю рекламу были заняты поцелуями.
Его язык бесцеремонно проникал в мой рот, губы властно обхватывали мои, то соскальзывая, то уверенно вжимаясь, и я безмолвно отдавалась наслаждению, которое они дарили.