Девушка готова была и дальше упираться, лишь бы дать себе еще немного пространства.
— Я не у тебя, — на автомате выдохнула она, не думая о чем говорит.
— У меня, омежка. Я это знаю. И ты тоже знаешь.
Ната спорить не намеревалась. Она высказала свою позицию. Озвучила её. Услышал он или нет — его дело.
Странно даже. Иногда ей начинало казаться, что он хочет по-хорошему. Проявляет некую заботу. И сразу же перечеркивает впечатления непробиваемостью.
— Если я у тебя, то, значит, уже всё решено? — Ната не желала, чтобы мужчина приближался ещё ближе.
Потому что он придвинулся, нависнув над ней.
А ещё…
Мужчина был возбужден.
Ната заметила выпирающий бугор в штанах сразу же. И когда только Федор успел? Пока из спальни до кухни спускались, нафантазировал, как будет иметь её на столе?
— Ты передергиваешь, Наташа, — его голос звучал мягко, хрипло. Обволакивающе. Настоящий змей- искуситель. — Всегда.
— Я? Передергиваю? — Ната ещё сильнее врезалась в столешницу. Лишь бы не соприкасаться с ним.
Он расставил руки по обе стороны от её талии, окончательно обозначив свои намерения.
У Наташи подскочил адреналин в крови. Она вскинула руку и уперлась ей мужчине в грудь.
Черт… какой же он горячий.
— У меня постоянно перед глазами стоит наша первая встреча, — ещё глуше заметил мужчина, делая последний шаг вперед.
Всё.
Теперь бедра Федора прижались к ее бедрам, и Ната в полной мере ощутила его возбуждение.
Лучше бы он ничего не говорил про их первую встречу.
— Ты такая красивая была… Вся розовенькая, разопрелая… Нежная.
— Федор, — в ушах у Наты зашумело.
Называется, пришли кофе попить.
Что самое ужасное и не поддающееся логике — это возбуждение, накатившее на Наташу. Сначала легкое, тягучее. Но по мере того, как к ней прижимался мужчина, оно усилилось.
Это не её… Она не может к нему испытывать страсть… Это всё, оттого что…
— Твоё тело постоянно вижу. Голое.
Голос Федора сорвался, а губы оказались в непозволительной близости от её.
Сейчас он поцелует.
А дальше… Дальше будет только хуже.
Изловчившись, Наташа уперлась и второй рукой в его каменную грудь, как раз туда, где ритмично колотилось мужское сердце.
— У меня нет выбора, да, Федор? Или как мне к тебе обращаться? Жених? Волк? Как?..