Как и мои мысли, которые начинают утекать за грани дозволенного. Я до сих пор не понимаю, как он это делает – зажигает меня грязными, обидными словами.
Щеки вспыхивают за секунду. Их жар становится таким сильным, что это доставляет дискомфорт.
– Сейчас я просто хочу, чтобы ты разделась. Показала то, что принадлежит мне…"
"Мне кажется, кто-то выкачал из комнаты весь воздух. Беспощадно высосал его, не оставив мне даже шанса на небольшой вдох.
Зато у Ризвана вдохнуть получается без особого труда. Он немного наклоняется, шумно втягивает носом воздух, вдыхает мой аромат, упиваясь тем, что делает.
Такое невинное простое действие – а мне кажется, что Алаев уже во всю имеет меня, как и обещал. Касается, сжимает в руках, царапает кожу шершавыми ладонями.
– Давай, – отстраняясь, произносит Ризван. – У меня нет времени ждать, пока ты отвиснешь.
Мужчина отходит в сторону, к старенькому креслу. Усаживается на край, потому что как следует на нем не помещается. Смотрит на меня выжидающим горящим взглядом.
Мне не остается ничего, как последовать его приказу. Снять халат, который мне дала Антонина Львовна, и надеть платье, которое привез для меня Алаев.
Под его прожигающим взглядом дрожащими руками расстегиваю пуговицы на халате. Они слушаются через раз, и справиться с ними мне очень сложно.
От Алаева не укрывается ничего. Ни одного несмелого движения. Я готова провалиться сквозь землю, а он сидит, довольный всем происходящим, тем, как издевается надо мной.
Но я все равно доделываю все до конца. Расправляюсь с халатом и радуюсь, как никогда раньше, что на мне есть белье. Оно скрывает от глаз бандита самые сокровенные места, и это приносит невероятное облегчение.
Платье действительно оказывается целомудренным. Даже слишком. Черная ткань плотно обтягивает руки и весь силуэт. Квадратный вырез полностью закрывает грудь. Юбка – спускается ниже колен.
Радость за то, что я почти полностью скрыта от посторонних глаз, омрачается тем, что я понятия не имею, куда отправлюсь в таком виде, ведь сам Алаев тоже одет в черный классический костюм и белую рубашку.
Последнее, с чем никак не удается справиться – молния на спине. Она, как назло, оказывается такой длинной и тугой, что я застреваю где-то на середине.
Ризван не спеша поднимается со своего места. Медленно, в своей манере, подходит ко мне.