Превратиться в доступную и жаждущую близости самку?
Алаев не ждет долго, и как только я открываю рот, устремляет туда свой возбужденный орган.
Как же он горяч!
Мне каким-то чудом удается расслабиться, и здоровенный стояк легко помещается у меня во рту. Губы плотно обхватывают твердую плоть, и я по инерции сжимаю их еще немного, усиливая нажим.
Гортанное рычание над моей головой говорит о том, что я делаю все верно. Зверюге нравится. Нравлюсь я, стоящая перед ним на коленях, покоряющаяся его дикой жажде, его грязным фантазиям и нескрываемой похоти.
Как он там сказал? Я его вещь? Собственность? Игрушка для постельных утех? Ведь только с ними поступают так. Унизительно, грязно и без всякой жалости.
Алаев на этот раз делает все медленно и осторожно. Контролирует свои движения и не переходит черту, которую сам для себя установил.
Уверена, он поступает так специально – сдерживается. Иначе мог бы просто разорвать меня своим немалым достоинством, которое у меня во рту все больше увеличивается в размерах.
Ризван бы мог быть грубее и жестче, биться в горло, толкаться до упора, но он этого не делает.
Наверно, мне было бы проще, отпусти он себя, оставь контроль. Я бы тогда смола вернуться в стадию ненависти к этому человеку, который насильно терзает мое тело. Да только нет ничего такого. Все слишком просто и легко, будто мы здесь по обоюдному согласию.
Я бы могла подумать, что Ризван опоил меня дурманящим зельем, лишающим рассудка, вот только не было такого. Даже к вину я не успела притронуться.
– Блядь! Как же заводит твоя скромность! – слышу хриплую от возбуждения речь мужчины, который продолжает напористо и методично брать меня в рот, с каждым уверенным толчком, проталкиваясь все глубже. – Неужели, и правда ни разу не отсасывала?!
Вопрос риторический, да и возможности ответить у меня нет.
В какой-то момент мне становится нечем дышать. Как ни стараюсь. Толстый член перекрывает кислород, рождая внутри меня панику.
Я бью Ризвана по бедрам, ища спасения.
Мужчина быстро отступает, но не выходит из меня. Дает только немного втянуть носом воздух.
Это длится совсем недолго, после чего Алаев медленно и осторожно возвращает свой член обратно, настолько глубоко, насколько это возможно.
– Давай, детка, расслабься, глубже хочу тебя брать… Пора уже растрахать твой чудесный ротик как следует…
Внутри меня все это время тянется спор разума и чувств.