Нужно давить в себе любую слабость, если я хочу выбраться из лап чудовища и вернуться домой. Он не сломает меня. Не вывернет наизнанку. Не вырежет душу. Что бы Ризван со мной не делал – я не потеряю себя. Обещаю.
Когда возвращаюсь в зал, Ризван снова разговаривает с кем-то по телефону. Вид у него грозный, как у голодного медведя. У такого на пути лучше не стоять.
Он кивком указывает мне в сторону выхода, продолжая общаться с невидимым мне собеседником на непонятном языке.
Мне неприятно думать о том, что в туалете Алаев говорил о какой-то женщине, из-за которой нам придется срочно вернуться в особняк.
Сама не понимаю, как смогла расслышать и, тем более, уловить суть разговора в тот момент. Но мозг быстро зацепился за обрывки фраз, будто это что-то важное.
«Чтобы ни на шаг от нее не отходили!» – сказал Ризван.
К нему пришла какая-то женщина? Девушка? Кто она такая, если вызывает так много эмоций, пусть и негативных?
Болезненный укол пронзает грудь. Неуместная ревность кажется неправильной. Да она и есть такая.
Я не могу ревновать человека, которого ненавижу, которого презираю всем сердцем и которого боюсь до трясущихся поджилок.
У него много разных женщин, сам говорил. И эта может быть любой из них. Вот только какое мне дело?"
"Ризван вышвырнет меня как только придет время, если раньше не решит разделаться, а через пару дней и имени моего не вспомнит. Была рядом очередная послушная дырка – а теперь ее не стало.
От горечи и обиды за себя прикусываю губу.
А еще нужно перестать видеть в человеке, забравшем меня с моего же дня рождения, что-то хорошее. Надеяться на то, что там, под маской лютого зверя, обычный мужчина, способный любить и сострадать.
Всю дорогу Алаев напряжен. Напряжение читается в каждом движении. Он ведет машину намного резче, чем до этого.
Никогда не видела, чтобы мужчина так волновался. Злился, раздражался – да. Но сейчас эти чувства круто перемешаны с волнением. Он будто переживает. Волнуется из-за встречи с ней.
– Поднимайся к себе, – холодно распоряжается, когда мы выходим из машины.
Мне не остается ничего, кроме как повиноваться.
Мы вместе проходим в дом. Я иду чуть спереди, Ризван позади. Но ступает шаг в шаг. Как надзиратель.