— Ты хочешь этого? — Спросил я. Меня бы убило, если бы она сказала «нет», но я бы никогда не стал ее принуждать.
— Да, — сказала она, проведя пальцами по моей челюсти.
Ее прикосновения были нежными. Я не мог вспомнить, чтобы ко мне так прикасались с тех пор, как умерла моя мама, и почувствовал странную боль в груди, которая, как я теперь понял, была чувствами.
Я поцеловал ее в лоб и провел пальцами по ее золотистым волосам.
— Ты такая красивая, что это сводит с ума.
Она сцепила руки вокруг моей шеи и притянула меня ближе.
Я провел рукой по ее телу, наслаждаясь изгибами, пока не обхватил ее киску. Она была чертовски горячей, даже через леггинсы.
— М-м-м, подожди секунду, — сказала София.
Я отстранился, встретив ее взгляд. Мое сердце дрогнуло, когда я увидел в ее глазах панику.
— Мне нужна коляска, — она взглянула на дверь.
Я убрал волосы с ее лица, все еще поражаясь, что мои руки способны на что-то столь нежное.
— Зачем тебе она нужно, tesoro?
София быстро моргнула и отвела взгляд. Нет, так дело не пойдет. Я крепко схватил ее за подбородок.
— Не прячься от меня, — прорычал я. — Скажи мне.
— Пожалуйста, — сказала она хрупким голосом. — Пожалуйста, можешь просто принести ее сюда?
Ее дыхание ускорилось, и я забеспокоился, что она была на грани приступа паники.
— Хорошо. Я пойду за коляской. Но потом мы поговорим.
Я поцеловал ее в лоб и заставил себя встать с кровати, чтобы привезти к ней коляску."
"— Так нормально? — спросил я, пододвигая коляску на ее сторону кровати.
Она кивнула, и напряжение, появившееся на ее лице, исчезло.
Я вернулся в постель, не в силах удержаться от того, чтобы провести рукой по ее животу к киске. Я обхватил ее жар, наслаждаясь ее мягким вздохом.
— А теперь, моя прекрасная жена, поговори со мной.
Она закусила губу, ее ярко-голубые глаза выглядели такими неуверенными. Но я оставался неподвижным и молчаливым, заставляя себя терпеть ради нее.
— У меня уже был секс, — выпалила она.
Я стиснул зубы от ярости, текущей по моим венам, словно расплавленная лава. Только мягкое, идеальное тело жены под моим удерживало от того, чтобы выследить ублюдка, который прикоснулся к тому, что принадлежало мне.
— Мне жаль. Мне очень жаль, — ее глаза блестели от слез.