Но факт нельзя отрицать: эти мысли настойчиво проламывают мою мозговую защиту.
— Завтра мы едем к моей маме в Лонг Бич и пробудем там до воскресенья, — информирует Ева, когда я выхожу проводить ее в холл. — Поэтому на этой неделе увидеться не получится.
Посылаю ей натянутую улыбку и киваю:
— Все в порядке, златовласка. Значит, увидимся на следующей.
— Ты не злишься? — она заглядывает мне в глаза, а я делаю то, что в последнее время делаю все чаще — лгу:
— Разумеется, нет.
— Тогда я пойду, — отводя взгляд, она быстро целует в щеку.
Я знаю, что Еву мучает совесть за то, что она изменяет своему мужу: вижу это в ее взгляде каждый раз, когда заходит и выходит из моей квартиры. Она точно не из тех, кто изменяют для остроты ощущений.
Мне все чаще хочется сказать ей, что она должна рассказать своему олуху правду и уйти. Или не говорить ничего и уйти. Но разве я могу что-то от нее требовать? Ведь тогда я что-то должен предложить ей взамен, а мне нечего. Сейчас я не готов к отношениям. Да и вообще не уверен, что когда-нибудь буду готов.
23
Ева
Впервые за все время недовольства супружеской жизнью меня начинают посещать мысли о разводе. Мысль, которую никогда я не пускала на порог своего сознания: А что было бы если мы с Джейком развелись?
У меня в голове давно сформирована картина моей будущей жизни. Когда тебе с детства внушают, что нужно чистить зубы дважды в день и обязательно завтракать по утрам, по истечению лет уже не возникает вопросов, для чего ты это делаешь.
Стоит представить, что я ухожу от Джейка, в душе поднимается паника, от которой начинают натурально дрожать руки. Пять лет назад меня словно эстафетную палочку передали из рук мамы мужу. Я совсем не знаю, что такое самостоятельность, и мне до ужаса страшно остаться одной без работы и без денег. Мне страшно причинить боль мужу, сказав, что я хочу с ним расстаться. Мне страшно от осознания того, сколько человек могут пострадать в случае нашего разрыва.