– А то Кубинец потом будет хвастаться, что надрал нам задницу! Типа того, что спецназ круче нас!
Шест сказал эту фразу с расчетом, от души надеясь на то, что профессиональная гордость не позволит капитану признать победу спецназа над разведкой ГРУ.
– Я-то тут при чем? – улыбнулся Варяг. – Фотоприцел все покажет. Если в нем не окажется самолета, это значит, что ты испугался очереди Кубинца и дернул ствол в сторону. Если фото есть – это значит, что спецназ не успел. Вот и все.
Шест недовольно пожал плечами.
– Ладно, там разберемся, – пробормотал он. Потом он посмотрел на Сергея, и его хмурое лицо разгладилось.
– Ну, спецназ, здорово, что ли! – заорал он, широко раскидывая руки. – Вот и свиделись опять!
Отдышавшийся Сергей поднялся на ноги и шагнул к нему:
– Опомнился… ну здорово, разведка! Каким ты был, таким ты и остался, – усмехнулся он и крепко обнял старого товарища.
* * *Человек в выгоревшей линялой майке сидел за столом и задумчиво курил. Перед ним на столе была расстелена карта, на правом углу которой стояла пепельница, закрывая собой добрую треть границы Сирии и Ирана.
Дверь вагончика была наполовину приоткрыта, чтобы выпускать тянущийся под потолком табачный дым. Над маленьким окном, занавешенным плотными занавесками, гудел кондиционер. Уже стемнело. Гул от взлетающих и садящихся самолетов, всполохи работающих прожекторов, которые на мгновение резко и ярко, словно фотовспышкой, освещали внутренность вагончика со спартанской обстановкой, не мешали мужчине работать. Он отложил лупу и снимок, ухватил сигарету пальцами, вытащил ее изо рта и не глядя, на ощупь взялся за стакан.
Дверь вагончика распахнулась, и в проеме возникла темная фигура.
– Дверь не закрывай, Виталик, – пробормотал человек за столом, рассматривая освободившееся место на карте – Пусть дым выветрится. А то утром командующий чертей даст.
– Я и сейчас могу дать, – тихо сказала фигура и, поднявшись по трем ступенькам, вошла в вагончик. Деревянные доски настеленного пола слегка скрипнули под ее шагами.