Если в этот район спустятся русские пилоты со сбитого самолета (а им больше некуда деваться, в восьми километрах от палатки генерала начинается Турция, и этот факт должен быть обязательно отражен на русских летных картах), то их песенка будет спета. Порученец министра поклялся, что турецкий летчик свалит русский самолет в назначенный квадрат так же точно, словно американский баскетболист забросит мяч в корзину. Абу-Салим при мысли о сбитом самолете испытывал злорадство. Наконец-то он рассчитается за весь свой ужас и беспомощность, которыми он был сыт по горло в пустыне.
Так вот, если отбросить злость генерала и турецкую раздраженность, то предстоящая операция очень сильно смахивает на серьезную пакость, за которую придется отвечать.
Генерал понимал, что взбешенный русский военный министр не успокоится до тех пор, пока не найдет непосредственного исполнителя этой акции. От этой мысли у Абу-Салима начинало неприятно ныть под ложечкой. Но если турки прикрыты мощью государства и с ними русским придется повозиться, то разделаться с Абу-Салимом будет гораздо проще. С него хватит и десантного батальона.
Да, и еще… чиновник из министерства просил взять хотя бы одного из летчиков живым. Абу-Салим покачал головой. Русские летчики – это элита, отборные и весьма патриотично настроенные люди. Знаем, встречались с ними еще в Советском Союзе. Рассчитывать на то, что русский пилот сдастся на милость победителя, – весьма наивно.
Из палатки выскочил адъютант Абу-Салима и бросился к своему шефу, путаясь ногами в высокой траве. В руке он держал спутниковый телефон.
Ну вот и конец отдыху, подумал генерал. Сейчас начнется. Он поставил чашку на табуретку и поднялся из шезлонга."
"Адъютант протянул ему телефон.
– Слушаю, – сказал Абу-Салим.