— Ну мало ли что…
— Зачем же среди своих запираться!
— Не разбудила тебя?
— Не-а, телик смотрела.
— Дегтяреву удалось поесть?
Марина захихикала:
— Ну прикол! Когда вы ушли в сауну, он заявил:
«Все Дарья виновата, сначала кроссовки, потом паспорт, ясное дело, я перенервничал, вот и стал невнимательным».
— Александр Михайлович всегда на меня бочку катит!
— А, — откликнулась Марина, — многие мужчины такие! Наваляют ерунды и ищут виноватого, ни в жизни на себя критически не взглянут. Ой, ничего, что я тебя на «ты» зову?
— Очень хорошо; если ко мне обращаются на «вы», сразу ощущаю себя бабушкой, — кивнула я.
— Ну на старушку ты совсем не похожа, — быстро сказала Марина, — молодая и красивая, лет через двадцать в средний возраст войдешь.
Странно, у меня достаточно ума, чтобы понять, что я уже не юная девушка и отнюдь не супермодель, но почему-то от Марининых слов мне стало приятно. Понятно, девушка, в отличие от Кати, охотно говорит окружающим комплименты. Я сама такая же, никогда не упущу случая, чтобы сказать знакомой: «Ты изумительно выглядишь», или: «Надо же, как ты похудела».
Ей-богу, мне это ничего не стоит, а человеку приятно. Может, кто-нибудь уличит меня во вранье, но такая ложь невинна, порой не стоит говорить правду, лучше слегка покривить душой.
— Скажи, Марина, ты дружила с папой? — я приступила к делу.
— Ну.., в каком смысле?
— Он был с тобой откровенен?
— Не слишком.
— О работе рассказывал?
— Неа.
— Почему?
Марина пожала плечами.
— Ну а что у него там интересного было? Возил хозяина туда-сюда.
Уставал он очень, с утра до поздней ночи крутился, выходных почти не имел, в отпуск мог уйти, только если хозяин уезжал. Всю жизнь отец на Адашева пропахал!
— Ну, вряд ли всю.
Марина вздохнула.
— Последние двадцать лет точно, а чем раньше занимался, папа не говорил. Отвратительная работа.
— Наверное, твой отец считал иначе, если служил у Зелимхана, — возразила я, — мог ведь и уйти!
— Куда?
— Ну, в другое место, в такси, например!
Марина засмеялась:"
"— Разве там столько получишь! Деньги отцу хозяин хорошие платил, но он им соответствовал, мог за хозяина жизнь отдать.