— Я в безвыходное положение попала. Несколько месяцев пахала, как ломовая лошадь, рассчитывала на гонорар. Адашев, правда, небольшую предоплату сделал, а когда я ему о проделанной работе отчиталась, категорично заявил: «Либо подлинники, либо ни копейки». Пришлось в архив копии поместить. А Адашеву требуемое отдать. У меня дочь больна, на лекарства состояние трачу.
Я постаралась не показывать возмущения. Интересно, как вяжется заявление Яны Валерьевны с ее патетическими заявлениями о долге архивного работника? Только что она резко осуждала несчастных людей, убегавших вместе с детьми и домашними животными от разбушевавшейся стихии и бомб, падающих с неба, призывала сажать в тюрьмы бедолаг, спасавших свои семьи и забывших про документы.
Не верьте, не была. Скорей всего, резко осуждающая всех бабушка сама в юности вела запредельно веселый образ жизни.
Любовника завести хочешь! Лучше постирай белье, хозяйка хренова"", — то не следует обижаться на «маменьку». Пожалейте ее. Это она всю жизнь мечтала изменить своему противному супругу, да побоялась, протосковала жизнь около постылого из-за денег или страха остаться одной.
— Значит, подлинников нет, но копии остались? — уточнила я.
— Да.
— И можно их получить? Вы можете снять копию с копий?
— Естественно.
— Сделайте, пожалуйста, за вознаграждение.
Яна Валерьевна засияла улыбкой.
— Можете не суетиться, без денег обойдемся.
— Вы хотите поделиться со мной информацией бесплатно? — изумилась я.
— Практически да. Часики мне ваши понравились.
Я готова совершить бартерную сделку, — заявила нахалка.
Я взглянула на запястье. Честно говоря, не знаю, сколько стоит безделушка. Мне ее подарил бывший муж, Макс Полянский.