— Я никуда не тороплюсь, — заверила меня она, — времени до усрачки.
— Скажите, вы давно в Грызове живете?
— Родилась тут.
— Всех, наверное, знаете.
— А как же, — подбоченилась Зина.
— Может, вспомните, не пропадали ли у кого дети?
Девочка-подросток?
Зина усмехнулась:
— А тебе зачем?
— Надо.
— Ишь какая! Я рассказывай, а она рот на замок!
Сначала сама говори!
Я навалилась на доску, разделявшую нас с Зиной, и, понизив голос, спросила:
— Тайны хранить умеешь? Никому не разболтаешь?
Зинаида постучала большим кулаком по подушкообразной груди:
— Могила!
И тут в магазинчик ввалилась баба, черноволосая, тощая, похожая на потрепанную ворону.
Блестя глазами, бабенка прогундосила:
— Зинк! Хлеб есть?
— Неа, приходи, Таньк, в ужин.
— Ага, понятно, — кивнула Таня, но не ушла.
Она принялась медленно ходить вдоль прилавков, вздыхать, одергивать застиранный ситцевый халат и чесать голову. Затем вытащила из кармана потертый кошелек и стала перебирать монетки.
— Шла бы ты домой, — не вытерпела Зина, — булки после шести привезут.
— Ага.
— Ступай.
— Уж и постоять нельзя. Да вы болтайте себе, — разрешила Таня, — я не слушаю совсем.
Зина подмигнула мне и сказала:
— Тушенку покупать не стану. Ишь, заломила по сорок рублев за банку. Сама за такие деньги жри!
Я тут же включилась в игру.
— Ну ты жадная! На складе по тридцать девять беру!
Мне заработать тоже надо!
Таня помаялась еще несколько секунд, а потом выскочила за дверь.
— Во дрянь! — воскликнула Зина. — Прямо чует, когда о важном толкуют! Мигом прибежит и уши греет!
А ты сообразительная! Другая и закудахтать могла:
«Какая тушенка?!»
— Ты тоже не промах, — похвалила я собеседницу.
Зина расплылась в довольной улыбке.
— Ага, и дети мои так считают! У других сволочи повырастали, хоть и при отцах. А я своих одна в зубах тянула, выучила, в город отправила, теперь людьми стали. Один врач, другая учительница. Приезжают с подарками, отдыхают и говорят: «Кабы не ты, мамка, капец нам.
Таньку набок скосорыливает, когда такое слышит, мы соседи. Только у ней сын алкоголик горький. Так что у тебя за дело?
Я вздохнула:
— Много лет назад в Грызове должна была исчезнуть девочка-подросток. Причем внезапно. Вечером гуляла, а утром испарилась. Родители шума не поднимали. Вполне вероятно, что они пьяницы или многодетные бедняки.