И началось! Казалось, судьба хочет взять реванш за все те годы, что Мила провела в полнейшем комфорте.
Правда, ремонт Фима делать не стала, мебель она тоже не привезла, зато гулять принялась без оглядки на окружающих. Мила потеряла сон. И в два, и в три, и в пять утра соседи орали песни, потом раздавались крики. Но врожденная интеллигентность не позволила загнать Фиму в угол. Мила вручила ей двадцать рублей и захлопнула дверь.
Естественно, долг соседка не вернула. Через пару недель пришла снова и, забыв, что уже один раз поведала свою семейную историю, сообщила новую версию.
Девочка была инвалидом, ездила в коляске. Фима не снесла горя, продала избу с участком и запила…
Так они и жили. Правда, часто Фима к Миле не приходила, заявлялась раз в месяц, выдавала очередную порцию душещипательных рассказов и брала подаяние. Мила протягивала Серафиме червонец и считала, что откупилась от пьяницы. Вскоре она подметила некоторую цикличность событий.
— Дай чуток, в долг, пенсию получу и отдам. Жизнь моя горькая, вот послушай, что расскажу…
Получив целковые, Фима испарялась, а через сутки за стеной снова начинался шум, гам, крик, вопли.
В это же время к Серафиме всегда приезжала женщина, трезвая, бедно, но чисто одетая. Долго она не задерживалась, входила в квартиру и быстро покидала ее.
— Сестра моя, — пояснила один раз Фима, когда Мила, выйдя на лестничную клетку с помойным ведром, наткнулась на женщин, стоявших перед лифтом, — навестить приезжает, в деревне живет, ухаживает за могилкой моей Анжелики. Эх, ты только послушай! Стояла моя доченька на шоссе, красавица, умница, отличница, в белом платье, на голове полевые цветочки. Вдруг откуда ни возьмись — машина! Сшибла она мою кровинушку насмерть…
На глазах Фимы заблестели слезы, но Миле было недосуг выслушивать очередные бредни.
— Ведро пахнет, — сказала она и пошла к мусоропроводу.
Мила стала вытряхивать помойку и услышала звонкий голос сестры Фимы:
— Ваще сдурела, идиотка! Болтаешь невесть чего!
Договоришься, что он узнает! Ступай домой, кретинка.
Хлопнула дверь. Мила взяла пустое ведро, вернулась в холл и увидела родственницу Фимы.
— Уж извините, — сказала та, — небось вы поняли давно, что моя сестра алкоголичка.
Мила кивнула:
— Это сразу видно.